Кто-то еще это ждет? ;)
Nov. 12th, 2005 01:35 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aleineОчередная глава из третьей книжки о Мерри Джентри. Длиннющая... страсть! Но без порнухи, с кровищей и вообще довольно забавная. :D
ГЛАВА 5
Китто кричал тонко и жалобно, как крольчонок в лапах у кошки. Он вырвался из моих рук, на четвереньках шмыгнул по постели и упал с другой ее стороны.
Мороз вбежал в комнату с пистолетом в одной руке и мечом во второй. Он поискал глазами противника и не нашел:
- Что случилось? Что с Китто такое?
- Мой мышонок не хочет поприветствовать свою хозяйку? Разве ты все забыл, чему я тебя научила, Китто? – прошипела тварь из кресла.
Дойль присел рядом с Китто и безуспешно пытался его успокоить. Я слышала его басовое бормотание в промежутках между криками, но когда Китто смог произнести хоть что-то членораздельное, это было только: «Нет, нет, нет, нет!». Снова и снова.
Я бы тоже бросилась к Китто, но Рис вцепился мне в плечи. Один взгляд на его лицо – и я поняла, что в помощи нуждался не только Китто. Я не знала, чем могу помочь, но осталась на месте, и Рис, стоя на коленях, прижался к моей спине. Наверное, ему просто нужно было на что-то опереться.
Я отвернулась от гоблинки и подождала, пока мозг освоится с тем, что увидели глаза. На первый взгляд она казалась огромным, мохнатым черным пауком. Пауком размером с крупную немецкую овчарку. Но голова у нее сидела на шее, а не на брюхе, и рот тоже был в чем-то человеческим: у нее имелись губы. Клыки тоже имелись, правда. Длиннющие черные ноги по бокам пузыревидного тела были совершенно паучьими, зато пара торчавших спереди рук – не были. Глаза, казалось, размещались везде, где можно и где нельзя, и все были трехцветными, три кольца разных оттенков синего. Тварь приподнялась, будто устраиваясь в кресле поудобнее, и сквозь шерсть проглянули бледные груди. Самка. Я не могла заставить себя назвать _это_ женщиной.
Даже не думала, что когда-нибудь увижу такого фэйри, кто действительно покажется мне ожившим кошмаром. Я – дитя Неблагого двора, мы и есть собрание кошмаров. Но Сиун была кошмаром из кошмаров. Будь в ней чуть больше от человека, или наоборот – чуть больше от паука, и она была бы не так ужасна. Но она была чем-то средним, и впечатление создавалось просто жуткое.
Из странной формы рта, затерявшегося в черной шерсти между россыпями глаз, донеслись звуки:
- Рисс-с, как сс-славно, очень сс-славно тебя видеть! Я еще храню у сс-себя на полке твой глаз-сс, в с-стеклянной банке. Навес-ссти насс-с опять. Мне пригодилс-ся бы второй.
Я почувствовала дрожь Риса, он дрожал всем телом, как на невидимом ветру. Его голос был начисто лишен эмоций, просто опустошен – и звенел от этой пустоты, точно ракушка, выброшенная на берег.
- Если ты не хотел заключить договор с нами, Кураг, тебе следовало просто сказать об этом, и не тратить ни свои, ни наши время и силы.
Я погладила руку Риса, все еще сжимавшую мое плечо, но не думаю, что он почувствовал хоть что-то.
- Мороз, – позвал Дойль, – займись Китто.
Мороз убрал меч в ножны, пистолет – в кобуру, и пошел к Китто. В повседневных мелочах Мороз мог и поспорить с Дойлем, но в чрезвычайных ситуациях все стражи повиновались ему беспрекословно. Вековые привычки забываются с трудом.
Шагнув к нам с Рисом, Дойль спросил:
- Чего ты добиваешься, Кураг?
- Я хочу сс-смотреть на крассавчика-сссидхе! – запротестовала Сиун.
- Заткнись, Сиун! – бросил Кураг через плечо, словно отмахнулся от зануды. К моему удивлению, она и правда заткнулась.
- Я считал, Мерри нужно знать, на что вы ее толкаете. – По его лицу пробежало что-то вроде обычной его ухмылки. – Впрочем, Мрак, в постель с Сиун ляжет не она.
- С ней никто не ляжет, – заявил Рис. Дойль положил руку ему на плечо.
- Не рассчитывайте, что ей снова достанутся Рис или Китто.
- Сам с ней переспишь? – поинтересовался Кураг.
Дойль ответил ему непроницаемым взглядом:
- Твое предложение, Кураг?
- Я соглашаюсь на месяц союза за каждого гоблина, которого вы сделаете сидхе, а вы беретесь удовлетворить каждого гоблина с примесью крови сидхе, который на это решится.
Черные глаза Дойля метнулись к Сиун, и снова вернулись к Курагу.
- Почему ты так сопротивляешься, Кураг? Почему ты не хочешь вернуть гоблинами магию?
- Я не сопротивляюсь, напротив – я соглашаюсь! Но на определенных условиях. Я даже дам Мерри ее месяц за каждого гоблина, с кем вы переспите.
Дойль кивнул в сторону Сиун:
- Требовать, чтобы мы спали со всеми, кому заблагорассудится, – это оскорбление.
- Разве она была бы такой, если бы кто-то из вашего народа не изнасиловал ее мать?
- Ее мать не насиловали, – проронил Рис все тем же жутким бесстрастным голосом.
Кураг пропустил его слова мимо ушей, но Дойль переспросил:
- Что ты сказал, Рис?
- Она хвасталась, что ее мать сама изнасиловала какого-то сидхе в последнюю войну. – Руки Риса до боли сжали мне плечи. – Не вешай на нас вину за этот именно кошмар, Кураг. Это гоблины сотворили сами.
По лицу Курага было видно, что он знал правду.
- Ты солгал нам, Кураг, – обвиняюще произнес Дойль.
- Нет, Мрак, я задал вопрос, я не утверждал, что ее мать изнасиловали.
- Очень уж вольно ты обращаешься с правдой, Кураг, – сказала я.
Кураг посмотрел на меня и кивнул.
- Наверное, у сидхе научился.
- А это что, не оскорбление?! – воскликнул Рис.
Дойль поднял ладонь.
- Хватит. Мы или соглашаемся на условия гоблинов, или заканчиваем разговор и остаемся в союзе с ними на следующие два месяца, и только.
- Я дам вам время подумать, – сказал Кураг. Он поднял руку, намереваясь прервать связь.
- Нет, – остановил его Дойль. – Нет, если мы отложим разговор, ты выдумаешь что-нибудь еще. Мы решим сейчас.
Я смотрела на Дойля и не могла разобраться в его чувствах: ни лицо, ни поза не давали никаких подсказок. Это был Мрак, неприступный Мрак, левая рука королевы. Кошмар моего детства. Впрочем, я еще ни разу не видела его на публике таким раздетым. Королевин Мрак всегда был одет от шеи до кончиков пальцев, в любую погоду. Когда-то закатать рукава для него было все равно что раздеться догола – а теперь на нем были плавки из трех веревочек, и все же он оставался все тем же неприступным, непроницаемым, ужасающим Мраком.
- Кто из вас переспит с Сиун? – в лоб спросил Кураг.
- Я, – ответил Дойль.
- Нет! – тут же сказала я.
- Никто из нас к ней не притронется, – процедил Рис.
- Нам нужна эта сделка, Рис, – напомнил Дойль.
Рис мотнул головой.
- Я поклялся, что убью Сиун, как только встречу. Я поклялся на крови.
- На крови? – переспросил Дойль. Рис молча кивнул.
Дойль вздохнул.
- Мы соглашаемся переспать со всеми полукровками-сидхе, какие у вас есть, Кураг, но Сиун придется сперва ответить на вызов Риса.
- А если она его убьет? – спросил Кураг.
- Клятва Риса будет исполнена. Мы не станем мстить.
- Решено, – сказал Кураг.
- А когда я убью Рис-сса, – прошипела Сиун, – я примус-ссь за его подсс-стилку, за моего сс-сладкого Китто. Я поеду на нем, пока он не засс-сияет подо мной! – Она уставила на Риса десятки глаз, трехцветных, прекрасных глаз, будто принадлежащих кому-то другому: кольца небесно-голубого, василькового и фиолетового цветов. – Этот для меня не засс-сиял… Есс-сли бы ты засссветилс-ся подо мной, я бы осс-ставила тебе глаз-сс.
- Я сказал это тебе тогда, и повторю сейчас. Влезть на меня ты смогла, но заставить меня получать удовольствие – нет. Ты – дрянная подстилка.
Она взметнулась с кресла и заполонила собой зеркало – словно вдруг увеличилась в размерах. Все жуткие конечности, и паучьи ноги, и человечьи руки, и уродливый рот – все тянулось к нам. Она царапала стекло когтями и визжала:
- Я убью, тебя, Рисс-с, и принцесс-са не сс-спассет Китто! Он будет мой, мой, и будет ссс-светиться для меня!
Китто крикнул и мы все повернулись к нему. Бледный, с огромными синющими глазами, он вытянул вперед правую руку и выкрикнул:
- Не-еет!
Рис успел столкнуть меня на пол и упасть следом за долю секунды до того, как чары прошили воздух над нашими головами. Стекло будто расплавилось, и Сиун провалилась в него. Голова, рука… Второй рукой она безуспешно пыталась за что-нибудь удержаться.
Китто выставил вперед обе руки, словно пытаясь ее отстранить, и закричал опять, на этот раз без слов, тонким от ужаса голосом.
Рис прижал меня к ковру, накрыв своим телом. Я слышала еще крики, и не только Китто. Потом Дойль произнес несколько растерянно:
- Отпусти принцессу, Рис.
Рис поднялся на колени, оглядел комнату и замер, уставившись в зеркало. Дойль помог мне встать.
Мороз держал Китто на руках, укачивая его как ребенка. Я повернулась в сторону, куда глядел Рис.
Сиун больше не проваливалась сквозь зеркало. Половина длинных черных ног торчала с нашей стороны стекла, половина – осталась на стороне Курага. Одна рука протянулась к нам, а вторая колотила по стеклу с обратной его стороны, но никак не могла разбить. Сиун не слишком громко, но безостановочно сыпала проклятиями. Она пыталась высвободиться, груди мелькали белым на солнечном свету – но ей не удавалось. Она влипла накрепко. Была бы она смертной, она бы уже умерла, а так – это даже не повлияло на ее здоровье. Она просто была обездвижена.
Дойль осторожно, чтобы дергающиеся конечности Сиун не задели его, подошел к зеркалу.
- Похоже, оно опять затвердело.
- Да… Ну и дела! – сказал с той стороны стекла Кураг.
- Согласен, – откликнулся Дойль.
- Сделать что-то можно? – спросил Кураг.
Дойль взглянул на Китто, близкого к обмороку.
- Эти чары принадлежат Китто. Он мог бы обратить их вспять, если бы знал, как. Никто из нас прочих это сделать не сможет.
- Но что, во имя рогов Консорта, натворил Китто? – Кураг наклонился к зеркалу, рассматривая его, но стараясь ни в коем случае не коснуться поверхности стекла.
- Кое-кто из сидхе может пройти сквозь зеркало, и большинство умеют переговариваться с их помощью. Впрочем, мне не доводилось слышать, чтобы кто-то прошел на столь далекое расстояние. – Дойль изучал стекло и застрявшую в нем гоблинку с отвлеченным видом университетского профессора, столкнувшегося с интересной проблемой.
- Китто может вернуть все на место?
- Мороз, – позвал Дойль, – спроси у Китто, может ли он освободить ее и отослать обратно?
Мороз тихонько заговорил с маленьким мужчиной. Китто неистово замотал головой, цепляясь за Мороза с силой отчаяния.
- Он боится, что она попадет сюда, если он снова откроет зеркало.
- А вы просто толкните ее назад, – предложил Кураг.
- Он говорит, пусть она торчит в зеркале, пока не сгниет, – передал Мороз.
- Она не сгниет. – Кураг снова обратился к Дойлю. – Она бессмертная, Мрак, она не умрет. – Кураг хлопнул по стеклу. – Это ее не убьет.
- Ох, ну нельзя же ей оставаться вот так, – сказала я. Я не знала, что мы можем сделать, но и оставить все как есть было не выходом.
- Вообще-то, можно, Мередит, – заметил Дойль. Я качнула головой.
- Я понимаю, что это возможно, Дойль. Я хочу сказать, это неприемлемо. Я не хочу, чтобы она торчала из зеркала в моей спальне, будто кабанья или там оленья голова, только еще и живая.
- Ясно. – Он оценивающе посмотрел на гоблинку. – Я попробую что-то придумать, но если честно, простого выхода я не вижу.
- А если разбить стекло? – спросил Кураг.
- Скорее всего, ее разрежет на куски.
- Ну, от этого она не умрет, – сказал король гоблинов.
- Нет! Только не разбивайте! – завопила Сиун.
Никто не обратил на нее внимания.
- Но может случиться, что половина останется на вашей стороне, и половина – на нашей, – продолжал размышлять Дойль. – Гоблины могут залечить такие серьезные повреждения?
Кураг нахмурился:
- Убить-то ее это не убьет…
- Но сможет ли она срастись воедино, или так и останется рассеченной на куски?
Сиун принялась вырываться с новой силой.
- Не разбивайте зеркало, мать вашу!!
Я ее вполне могла понять, но проблема даже среди фэйри была настолько необычной, что не укладывалась в мозгах. То, что она так застряла, – даже страшным не казалось, это просто не удавалось осознать.
- Ну, если зеркало не разбивать, то будь я проклят, если знаю, что делать, – сказал Кураг.
Падуб подошел к зеркалу и потрогал Сиун в том месте, где ее тело входило в стекло. Он не причинил ей боли, но она заорала, будто он ее ударил. Падуб почти испуганно проговорил:
- Это сделал Китто, я видел. Я почувствовал, как магия пронеслась сквозь тело всепроникающим ветром. – Он обвел руками по линии, где тело Сиун соприкасалось со стеклом.
- Не трожь меня! – крикнула она.
Падуб посмотрел на нас.
- Я согласен с желанием моего брата. Я пойду к принцессе, если у нас есть шанс получить такую силу. – Он еще раз посмотрел на зеркало с застрявшей в нем Сиун и взглянул на меня. – Мы придем к тебе, принцесса. – В его взгляде читалось вожделение, но не плотское вожделение – а вожделение силы. Это желание не такое горячее, зато приводит оно к весьма горячим последствиям, к опасным последствиям.
- Увидимся на пиру, Падуб, – сказала я. Сказать, что я буду рада его видеть – значило бы солгать.
- Мы оба увидимся там с тобой, – добавил Ясень.
- Уточним еще раз, Кураг, – сказала я. – Месяц союза за каждого гоблина, которого мы превратим в сидхе.
- Согласен, – ответил он.
- И вот еще что уточним, – добавил Дойль. – Ввести сидхе в силу можно и другими способами, не только сексом.
- Схваткой до крови, хочешь сказать?
- Да, а еще участием в великой охоте или священном поиске.
- Не бывает уже тех охот, Мрак, и никто не уходит в священный поиск. В мире нет волшебства ни для того, ни для другого.
- Не стану спорить, Кураг, но я не хотел бы отвергать эти возможности.
- Можете делать сидхе из моих гоблинов, как будет вам удобно – если только это не будет стоить им жизни. Сказать правду, Падуб не единственный, кто не желает спать с сидхе. – Тут Кураг усмехнулся бледным подобием обычной ухмылки. – На наш вкус, у вас маловато частей тела.
- Ох, Кураг, старый льстец! – улыбнулась я.
- Я хочу, чтобы одно было совершенно ясно, – сказал Ясень. – Для меня и моего брата ритуалом будет секс с принцессой Мередит и ничто другое.
- Но почему, брат?! – воскликнул Падуб. Ясень встряхнул головой, разметав по плечам светлые волосы.
- Я так хочу. – Он посмотрел на брата, и между ними что-то пробежало, какой-то намек, который я не могла разгадать. – Я лягу с ней, Падуб, а куда я, туда и ты.
- Мне это не нравится.
- Ну и не надо. Все равно сделай.
Падуб едва заметно кивнул. Ясень улыбнулся нам:
- Увидимся на пиру, принцесса.
- Хорошо, – кивнула я.
- А я?! Что будет со мной? – Сиун уже почти стонала.
Я пожала плечами.
- Я не знаю, что с тобой делать.
- И я, – присоединился Кураг.
- Я знаю. – Рис подошел к Сиун. Она хлестнула по нему шипастой ногой. Он отпрыгнул подальше и рассмеялся. Странным смехом – красивым и неприятным одновременно.
- Что же? – спросил Дойль.
- Я требую с Сиун цену моей крови здесь и сейчас.
- Если ты ее убьешь, она все равно не высвободится из зеркала, – сказал Дойль.
- Высвободится, – уверенно сказал Рис. Он стоял точно за пределами досягаемости ее руки и брыкающихся ног. – Я видел, как такое сделали намеренно, чтобы поймать врага в ловушку. Как только он умер, зеркало снова стало целым, а половинки тела остались по разные его стороны.
Сиун в панике забилась о стекло, шипастые ноги оставляли глубокие белые царапины в полированной древесине рамы.
- Нет! – закричала она.
- Когда мы виделись в последний раз, связанным и беспомощным был я. Не думаю, что тебе такое положение нравится больше, чем нравилось мне.
Она рванулась в его сторону, одна из ног так хлестнула по раме, что черная шпора на голени вонзилась в дерево, и Сиун с трудом ее выдернула.
- Спокойней, спокойней, милочка, – посоветовал Рис.
- Будь ты проклят!
- Если она проклянет кого-то из нас, – сказал Дойль, – мы наложим проклятие на гоблинов. Сидхе теперь не так сильны, как раньше, и все же не советую тебе идти на такой риск, Кураг.
- Если она ругнется еще раз, отрубите ее неблагодарную башку! – сказал Кураг.
В криках Сиун звучали скорее ярость и разочарование, чем страх. Вряд ли она по-настоящему боялась умереть. И у нее были на то основания. Убить бессмертного фэйри не так уж легко. Обычно для этого требуется пропасть магии с использованием смертной крови или особое оружие. У нас не было ни того, ни другого.
Рис отступил на шаг от бьющейся Сиун и повернулся к Китто.
- Мороз, дай Китто твой короткий меч.
Мороз посмотрел на Дойля. Китто даже не повернул головы.
- Что ты задумал, Рис? – спросил Дойль.
Рис подошел к Морозу и Китто и присел на колени, чтобы глаза оказались на одном уровне с глазами маленького мужчины. Он гладил Китто по волосам, пока тот не повернулся к нему.
- Я попал ей в лапы всего на несколько часов, Китто. Я вообразить боюсь, каково принадлежать ей месяцами.
Хрипло, но отчетливо Китто произнес:
- Годами.
Рис взял в ладони лицо Китто и прижался лбом к его лбу. Он что-то зашептал, и я перестала разбирать слова, но интонации были слышны: убеждающие, сочувствующие, настаивающие.
- Не надо, Рис, не требуй, - сказал Мороз.
Рис взглянул в глаза Морозу:
- Есть лишь один способ справиться со своим страхом – это встретиться с ним и одолеть. Мы пойдем в этот бой вместе, Мороз, он и я.
Китто кивнул, не поднимая головы из ладоней Риса.
- Дай ему короткий меч, Мороз, или мне придется пойти за другим. – В лице Риса появилось что-то командное, сила, которая прежде не чувствовалась. Мороз это уловил. Он пересадил Китто на кровать, встал и добыл из-под пиджака меч немногим длиннее большого ножа. В руках Мороза он казался слишком коротким. Страж подал его Китто рукояткой вперед.
Китто нерешительно протянул к нему руку. Стражи учили его обращаться с оружием. Кое-что он умел и раньше, но тактика гоблинов строилась в основном в расчете на физическую силу и массу тела. Для Китто она вряд ли подходила. Он учился нужным приемам, но практики ему не хватало, и он еще не обрел уверенности в себе.
Он взялся за рукоять обеими руками, для них вполне хватило места. Он настороженно глядел на клинок, словно тот мог вывернуться из рук и укусить его.
Рис наклонился и выудил из-под кровати меч в ножнах. Тайники с оружием имелись у нас на всякий случай по всему дому. Но для Китто, видимо, под кроватью подходящего оружия не было.
Рис обошел кровать, полуведя, полуподталкивая Китто за плечи. Едва отойдя от кровати, Китто стал пятиться, меч чуть не выпал у него из рук.
Сиун завизжала:
- Кураг, мой король, спаси меня от них!
- Вспомнила, что я твой король, Сиун? Увы, теперь это тебе не поможет.
- Спаси меня, Кураг, спаси! Неужто ты сс-станешь просс-сто сс-мотреть, как сс-сидхе убьют твоего гоблина?! – Она с мольбой протянула к нему белую руку, ту, что оставалась на его стороне зеркала.
ГЛАВА 5
Китто кричал тонко и жалобно, как крольчонок в лапах у кошки. Он вырвался из моих рук, на четвереньках шмыгнул по постели и упал с другой ее стороны.
Мороз вбежал в комнату с пистолетом в одной руке и мечом во второй. Он поискал глазами противника и не нашел:
- Что случилось? Что с Китто такое?
- Мой мышонок не хочет поприветствовать свою хозяйку? Разве ты все забыл, чему я тебя научила, Китто? – прошипела тварь из кресла.
Дойль присел рядом с Китто и безуспешно пытался его успокоить. Я слышала его басовое бормотание в промежутках между криками, но когда Китто смог произнести хоть что-то членораздельное, это было только: «Нет, нет, нет, нет!». Снова и снова.
Я бы тоже бросилась к Китто, но Рис вцепился мне в плечи. Один взгляд на его лицо – и я поняла, что в помощи нуждался не только Китто. Я не знала, чем могу помочь, но осталась на месте, и Рис, стоя на коленях, прижался к моей спине. Наверное, ему просто нужно было на что-то опереться.
Я отвернулась от гоблинки и подождала, пока мозг освоится с тем, что увидели глаза. На первый взгляд она казалась огромным, мохнатым черным пауком. Пауком размером с крупную немецкую овчарку. Но голова у нее сидела на шее, а не на брюхе, и рот тоже был в чем-то человеческим: у нее имелись губы. Клыки тоже имелись, правда. Длиннющие черные ноги по бокам пузыревидного тела были совершенно паучьими, зато пара торчавших спереди рук – не были. Глаза, казалось, размещались везде, где можно и где нельзя, и все были трехцветными, три кольца разных оттенков синего. Тварь приподнялась, будто устраиваясь в кресле поудобнее, и сквозь шерсть проглянули бледные груди. Самка. Я не могла заставить себя назвать _это_ женщиной.
Даже не думала, что когда-нибудь увижу такого фэйри, кто действительно покажется мне ожившим кошмаром. Я – дитя Неблагого двора, мы и есть собрание кошмаров. Но Сиун была кошмаром из кошмаров. Будь в ней чуть больше от человека, или наоборот – чуть больше от паука, и она была бы не так ужасна. Но она была чем-то средним, и впечатление создавалось просто жуткое.
Из странной формы рта, затерявшегося в черной шерсти между россыпями глаз, донеслись звуки:
- Рисс-с, как сс-славно, очень сс-славно тебя видеть! Я еще храню у сс-себя на полке твой глаз-сс, в с-стеклянной банке. Навес-ссти насс-с опять. Мне пригодилс-ся бы второй.
Я почувствовала дрожь Риса, он дрожал всем телом, как на невидимом ветру. Его голос был начисто лишен эмоций, просто опустошен – и звенел от этой пустоты, точно ракушка, выброшенная на берег.
- Если ты не хотел заключить договор с нами, Кураг, тебе следовало просто сказать об этом, и не тратить ни свои, ни наши время и силы.
Я погладила руку Риса, все еще сжимавшую мое плечо, но не думаю, что он почувствовал хоть что-то.
- Мороз, – позвал Дойль, – займись Китто.
Мороз убрал меч в ножны, пистолет – в кобуру, и пошел к Китто. В повседневных мелочах Мороз мог и поспорить с Дойлем, но в чрезвычайных ситуациях все стражи повиновались ему беспрекословно. Вековые привычки забываются с трудом.
Шагнув к нам с Рисом, Дойль спросил:
- Чего ты добиваешься, Кураг?
- Я хочу сс-смотреть на крассавчика-сссидхе! – запротестовала Сиун.
- Заткнись, Сиун! – бросил Кураг через плечо, словно отмахнулся от зануды. К моему удивлению, она и правда заткнулась.
- Я считал, Мерри нужно знать, на что вы ее толкаете. – По его лицу пробежало что-то вроде обычной его ухмылки. – Впрочем, Мрак, в постель с Сиун ляжет не она.
- С ней никто не ляжет, – заявил Рис. Дойль положил руку ему на плечо.
- Не рассчитывайте, что ей снова достанутся Рис или Китто.
- Сам с ней переспишь? – поинтересовался Кураг.
Дойль ответил ему непроницаемым взглядом:
- Твое предложение, Кураг?
- Я соглашаюсь на месяц союза за каждого гоблина, которого вы сделаете сидхе, а вы беретесь удовлетворить каждого гоблина с примесью крови сидхе, который на это решится.
Черные глаза Дойля метнулись к Сиун, и снова вернулись к Курагу.
- Почему ты так сопротивляешься, Кураг? Почему ты не хочешь вернуть гоблинами магию?
- Я не сопротивляюсь, напротив – я соглашаюсь! Но на определенных условиях. Я даже дам Мерри ее месяц за каждого гоблина, с кем вы переспите.
Дойль кивнул в сторону Сиун:
- Требовать, чтобы мы спали со всеми, кому заблагорассудится, – это оскорбление.
- Разве она была бы такой, если бы кто-то из вашего народа не изнасиловал ее мать?
- Ее мать не насиловали, – проронил Рис все тем же жутким бесстрастным голосом.
Кураг пропустил его слова мимо ушей, но Дойль переспросил:
- Что ты сказал, Рис?
- Она хвасталась, что ее мать сама изнасиловала какого-то сидхе в последнюю войну. – Руки Риса до боли сжали мне плечи. – Не вешай на нас вину за этот именно кошмар, Кураг. Это гоблины сотворили сами.
По лицу Курага было видно, что он знал правду.
- Ты солгал нам, Кураг, – обвиняюще произнес Дойль.
- Нет, Мрак, я задал вопрос, я не утверждал, что ее мать изнасиловали.
- Очень уж вольно ты обращаешься с правдой, Кураг, – сказала я.
Кураг посмотрел на меня и кивнул.
- Наверное, у сидхе научился.
- А это что, не оскорбление?! – воскликнул Рис.
Дойль поднял ладонь.
- Хватит. Мы или соглашаемся на условия гоблинов, или заканчиваем разговор и остаемся в союзе с ними на следующие два месяца, и только.
- Я дам вам время подумать, – сказал Кураг. Он поднял руку, намереваясь прервать связь.
- Нет, – остановил его Дойль. – Нет, если мы отложим разговор, ты выдумаешь что-нибудь еще. Мы решим сейчас.
Я смотрела на Дойля и не могла разобраться в его чувствах: ни лицо, ни поза не давали никаких подсказок. Это был Мрак, неприступный Мрак, левая рука королевы. Кошмар моего детства. Впрочем, я еще ни разу не видела его на публике таким раздетым. Королевин Мрак всегда был одет от шеи до кончиков пальцев, в любую погоду. Когда-то закатать рукава для него было все равно что раздеться догола – а теперь на нем были плавки из трех веревочек, и все же он оставался все тем же неприступным, непроницаемым, ужасающим Мраком.
- Кто из вас переспит с Сиун? – в лоб спросил Кураг.
- Я, – ответил Дойль.
- Нет! – тут же сказала я.
- Никто из нас к ней не притронется, – процедил Рис.
- Нам нужна эта сделка, Рис, – напомнил Дойль.
Рис мотнул головой.
- Я поклялся, что убью Сиун, как только встречу. Я поклялся на крови.
- На крови? – переспросил Дойль. Рис молча кивнул.
Дойль вздохнул.
- Мы соглашаемся переспать со всеми полукровками-сидхе, какие у вас есть, Кураг, но Сиун придется сперва ответить на вызов Риса.
- А если она его убьет? – спросил Кураг.
- Клятва Риса будет исполнена. Мы не станем мстить.
- Решено, – сказал Кураг.
- А когда я убью Рис-сса, – прошипела Сиун, – я примус-ссь за его подсс-стилку, за моего сс-сладкого Китто. Я поеду на нем, пока он не засс-сияет подо мной! – Она уставила на Риса десятки глаз, трехцветных, прекрасных глаз, будто принадлежащих кому-то другому: кольца небесно-голубого, василькового и фиолетового цветов. – Этот для меня не засс-сиял… Есс-сли бы ты засссветилс-ся подо мной, я бы осс-ставила тебе глаз-сс.
- Я сказал это тебе тогда, и повторю сейчас. Влезть на меня ты смогла, но заставить меня получать удовольствие – нет. Ты – дрянная подстилка.
Она взметнулась с кресла и заполонила собой зеркало – словно вдруг увеличилась в размерах. Все жуткие конечности, и паучьи ноги, и человечьи руки, и уродливый рот – все тянулось к нам. Она царапала стекло когтями и визжала:
- Я убью, тебя, Рисс-с, и принцесс-са не сс-спассет Китто! Он будет мой, мой, и будет ссс-светиться для меня!
Китто крикнул и мы все повернулись к нему. Бледный, с огромными синющими глазами, он вытянул вперед правую руку и выкрикнул:
- Не-еет!
Рис успел столкнуть меня на пол и упасть следом за долю секунды до того, как чары прошили воздух над нашими головами. Стекло будто расплавилось, и Сиун провалилась в него. Голова, рука… Второй рукой она безуспешно пыталась за что-нибудь удержаться.
Китто выставил вперед обе руки, словно пытаясь ее отстранить, и закричал опять, на этот раз без слов, тонким от ужаса голосом.
Рис прижал меня к ковру, накрыв своим телом. Я слышала еще крики, и не только Китто. Потом Дойль произнес несколько растерянно:
- Отпусти принцессу, Рис.
Рис поднялся на колени, оглядел комнату и замер, уставившись в зеркало. Дойль помог мне встать.
Мороз держал Китто на руках, укачивая его как ребенка. Я повернулась в сторону, куда глядел Рис.
Сиун больше не проваливалась сквозь зеркало. Половина длинных черных ног торчала с нашей стороны стекла, половина – осталась на стороне Курага. Одна рука протянулась к нам, а вторая колотила по стеклу с обратной его стороны, но никак не могла разбить. Сиун не слишком громко, но безостановочно сыпала проклятиями. Она пыталась высвободиться, груди мелькали белым на солнечном свету – но ей не удавалось. Она влипла накрепко. Была бы она смертной, она бы уже умерла, а так – это даже не повлияло на ее здоровье. Она просто была обездвижена.
Дойль осторожно, чтобы дергающиеся конечности Сиун не задели его, подошел к зеркалу.
- Похоже, оно опять затвердело.
- Да… Ну и дела! – сказал с той стороны стекла Кураг.
- Согласен, – откликнулся Дойль.
- Сделать что-то можно? – спросил Кураг.
Дойль взглянул на Китто, близкого к обмороку.
- Эти чары принадлежат Китто. Он мог бы обратить их вспять, если бы знал, как. Никто из нас прочих это сделать не сможет.
- Но что, во имя рогов Консорта, натворил Китто? – Кураг наклонился к зеркалу, рассматривая его, но стараясь ни в коем случае не коснуться поверхности стекла.
- Кое-кто из сидхе может пройти сквозь зеркало, и большинство умеют переговариваться с их помощью. Впрочем, мне не доводилось слышать, чтобы кто-то прошел на столь далекое расстояние. – Дойль изучал стекло и застрявшую в нем гоблинку с отвлеченным видом университетского профессора, столкнувшегося с интересной проблемой.
- Китто может вернуть все на место?
- Мороз, – позвал Дойль, – спроси у Китто, может ли он освободить ее и отослать обратно?
Мороз тихонько заговорил с маленьким мужчиной. Китто неистово замотал головой, цепляясь за Мороза с силой отчаяния.
- Он боится, что она попадет сюда, если он снова откроет зеркало.
- А вы просто толкните ее назад, – предложил Кураг.
- Он говорит, пусть она торчит в зеркале, пока не сгниет, – передал Мороз.
- Она не сгниет. – Кураг снова обратился к Дойлю. – Она бессмертная, Мрак, она не умрет. – Кураг хлопнул по стеклу. – Это ее не убьет.
- Ох, ну нельзя же ей оставаться вот так, – сказала я. Я не знала, что мы можем сделать, но и оставить все как есть было не выходом.
- Вообще-то, можно, Мередит, – заметил Дойль. Я качнула головой.
- Я понимаю, что это возможно, Дойль. Я хочу сказать, это неприемлемо. Я не хочу, чтобы она торчала из зеркала в моей спальне, будто кабанья или там оленья голова, только еще и живая.
- Ясно. – Он оценивающе посмотрел на гоблинку. – Я попробую что-то придумать, но если честно, простого выхода я не вижу.
- А если разбить стекло? – спросил Кураг.
- Скорее всего, ее разрежет на куски.
- Ну, от этого она не умрет, – сказал король гоблинов.
- Нет! Только не разбивайте! – завопила Сиун.
Никто не обратил на нее внимания.
- Но может случиться, что половина останется на вашей стороне, и половина – на нашей, – продолжал размышлять Дойль. – Гоблины могут залечить такие серьезные повреждения?
Кураг нахмурился:
- Убить-то ее это не убьет…
- Но сможет ли она срастись воедино, или так и останется рассеченной на куски?
Сиун принялась вырываться с новой силой.
- Не разбивайте зеркало, мать вашу!!
Я ее вполне могла понять, но проблема даже среди фэйри была настолько необычной, что не укладывалась в мозгах. То, что она так застряла, – даже страшным не казалось, это просто не удавалось осознать.
- Ну, если зеркало не разбивать, то будь я проклят, если знаю, что делать, – сказал Кураг.
Падуб подошел к зеркалу и потрогал Сиун в том месте, где ее тело входило в стекло. Он не причинил ей боли, но она заорала, будто он ее ударил. Падуб почти испуганно проговорил:
- Это сделал Китто, я видел. Я почувствовал, как магия пронеслась сквозь тело всепроникающим ветром. – Он обвел руками по линии, где тело Сиун соприкасалось со стеклом.
- Не трожь меня! – крикнула она.
Падуб посмотрел на нас.
- Я согласен с желанием моего брата. Я пойду к принцессе, если у нас есть шанс получить такую силу. – Он еще раз посмотрел на зеркало с застрявшей в нем Сиун и взглянул на меня. – Мы придем к тебе, принцесса. – В его взгляде читалось вожделение, но не плотское вожделение – а вожделение силы. Это желание не такое горячее, зато приводит оно к весьма горячим последствиям, к опасным последствиям.
- Увидимся на пиру, Падуб, – сказала я. Сказать, что я буду рада его видеть – значило бы солгать.
- Мы оба увидимся там с тобой, – добавил Ясень.
- Уточним еще раз, Кураг, – сказала я. – Месяц союза за каждого гоблина, которого мы превратим в сидхе.
- Согласен, – ответил он.
- И вот еще что уточним, – добавил Дойль. – Ввести сидхе в силу можно и другими способами, не только сексом.
- Схваткой до крови, хочешь сказать?
- Да, а еще участием в великой охоте или священном поиске.
- Не бывает уже тех охот, Мрак, и никто не уходит в священный поиск. В мире нет волшебства ни для того, ни для другого.
- Не стану спорить, Кураг, но я не хотел бы отвергать эти возможности.
- Можете делать сидхе из моих гоблинов, как будет вам удобно – если только это не будет стоить им жизни. Сказать правду, Падуб не единственный, кто не желает спать с сидхе. – Тут Кураг усмехнулся бледным подобием обычной ухмылки. – На наш вкус, у вас маловато частей тела.
- Ох, Кураг, старый льстец! – улыбнулась я.
- Я хочу, чтобы одно было совершенно ясно, – сказал Ясень. – Для меня и моего брата ритуалом будет секс с принцессой Мередит и ничто другое.
- Но почему, брат?! – воскликнул Падуб. Ясень встряхнул головой, разметав по плечам светлые волосы.
- Я так хочу. – Он посмотрел на брата, и между ними что-то пробежало, какой-то намек, который я не могла разгадать. – Я лягу с ней, Падуб, а куда я, туда и ты.
- Мне это не нравится.
- Ну и не надо. Все равно сделай.
Падуб едва заметно кивнул. Ясень улыбнулся нам:
- Увидимся на пиру, принцесса.
- Хорошо, – кивнула я.
- А я?! Что будет со мной? – Сиун уже почти стонала.
Я пожала плечами.
- Я не знаю, что с тобой делать.
- И я, – присоединился Кураг.
- Я знаю. – Рис подошел к Сиун. Она хлестнула по нему шипастой ногой. Он отпрыгнул подальше и рассмеялся. Странным смехом – красивым и неприятным одновременно.
- Что же? – спросил Дойль.
- Я требую с Сиун цену моей крови здесь и сейчас.
- Если ты ее убьешь, она все равно не высвободится из зеркала, – сказал Дойль.
- Высвободится, – уверенно сказал Рис. Он стоял точно за пределами досягаемости ее руки и брыкающихся ног. – Я видел, как такое сделали намеренно, чтобы поймать врага в ловушку. Как только он умер, зеркало снова стало целым, а половинки тела остались по разные его стороны.
Сиун в панике забилась о стекло, шипастые ноги оставляли глубокие белые царапины в полированной древесине рамы.
- Нет! – закричала она.
- Когда мы виделись в последний раз, связанным и беспомощным был я. Не думаю, что тебе такое положение нравится больше, чем нравилось мне.
Она рванулась в его сторону, одна из ног так хлестнула по раме, что черная шпора на голени вонзилась в дерево, и Сиун с трудом ее выдернула.
- Спокойней, спокойней, милочка, – посоветовал Рис.
- Будь ты проклят!
- Если она проклянет кого-то из нас, – сказал Дойль, – мы наложим проклятие на гоблинов. Сидхе теперь не так сильны, как раньше, и все же не советую тебе идти на такой риск, Кураг.
- Если она ругнется еще раз, отрубите ее неблагодарную башку! – сказал Кураг.
В криках Сиун звучали скорее ярость и разочарование, чем страх. Вряд ли она по-настоящему боялась умереть. И у нее были на то основания. Убить бессмертного фэйри не так уж легко. Обычно для этого требуется пропасть магии с использованием смертной крови или особое оружие. У нас не было ни того, ни другого.
Рис отступил на шаг от бьющейся Сиун и повернулся к Китто.
- Мороз, дай Китто твой короткий меч.
Мороз посмотрел на Дойля. Китто даже не повернул головы.
- Что ты задумал, Рис? – спросил Дойль.
Рис подошел к Морозу и Китто и присел на колени, чтобы глаза оказались на одном уровне с глазами маленького мужчины. Он гладил Китто по волосам, пока тот не повернулся к нему.
- Я попал ей в лапы всего на несколько часов, Китто. Я вообразить боюсь, каково принадлежать ей месяцами.
Хрипло, но отчетливо Китто произнес:
- Годами.
Рис взял в ладони лицо Китто и прижался лбом к его лбу. Он что-то зашептал, и я перестала разбирать слова, но интонации были слышны: убеждающие, сочувствующие, настаивающие.
- Не надо, Рис, не требуй, - сказал Мороз.
Рис взглянул в глаза Морозу:
- Есть лишь один способ справиться со своим страхом – это встретиться с ним и одолеть. Мы пойдем в этот бой вместе, Мороз, он и я.
Китто кивнул, не поднимая головы из ладоней Риса.
- Дай ему короткий меч, Мороз, или мне придется пойти за другим. – В лице Риса появилось что-то командное, сила, которая прежде не чувствовалась. Мороз это уловил. Он пересадил Китто на кровать, встал и добыл из-под пиджака меч немногим длиннее большого ножа. В руках Мороза он казался слишком коротким. Страж подал его Китто рукояткой вперед.
Китто нерешительно протянул к нему руку. Стражи учили его обращаться с оружием. Кое-что он умел и раньше, но тактика гоблинов строилась в основном в расчете на физическую силу и массу тела. Для Китто она вряд ли подходила. Он учился нужным приемам, но практики ему не хватало, и он еще не обрел уверенности в себе.
Он взялся за рукоять обеими руками, для них вполне хватило места. Он настороженно глядел на клинок, словно тот мог вывернуться из рук и укусить его.
Рис наклонился и выудил из-под кровати меч в ножнах. Тайники с оружием имелись у нас на всякий случай по всему дому. Но для Китто, видимо, под кроватью подходящего оружия не было.
Рис обошел кровать, полуведя, полуподталкивая Китто за плечи. Едва отойдя от кровати, Китто стал пятиться, меч чуть не выпал у него из рук.
Сиун завизжала:
- Кураг, мой король, спаси меня от них!
- Вспомнила, что я твой король, Сиун? Увы, теперь это тебе не поможет.
- Спаси меня, Кураг, спаси! Неужто ты сс-станешь просс-сто сс-мотреть, как сс-сидхе убьют твоего гоблина?! – Она с мольбой протянула к нему белую руку, ту, что оставалась на его стороне зеркала.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
(no subject)
Date: 2005-11-12 08:29 am (UTC)Больше целомудрия, хорошего и разного!
(no subject)
Date: 2005-11-13 03:48 am (UTC)С ужасом предвижу момент,когда моя лафа кончится и начнутся суровые будни (в смысле, дело дойдет до актов...). ;(
(no subject)
Date: 2005-11-13 04:56 am (UTC)(no subject)
Date: 2005-11-13 08:49 am (UTC)(no subject)
Date: 2005-11-13 01:21 pm (UTC)(no subject)
Date: 2005-11-14 03:01 am (UTC)(no subject)
Date: 2005-11-14 03:34 am (UTC)(no subject)
Date: 2005-11-14 01:45 pm (UTC)Возвращаясь к предмету обсуждения - жуткая вещь, эти Сны инкуба... Но я Гамильтон покупать перестала с Обсидиановой бабочки. То есть вот эту купила еще, а прочее... НЕТ УЖ, с меня английского варианта хватило! :D
(no subject)
Date: 2005-11-15 02:41 am (UTC)(no subject)
Date: 2005-11-15 08:15 am (UTC)Не читай Евпраксиины переводы, а? *жалобно так*
Да и на форуме Лавке миров серию об Аните не редактируют...
Я там выдерживаю чтение нескольких абзацев, а потом мне худо становится. :)) Ну, вообще-то я знаю, что не у всех такая чувствительность к скверным переводам... И все же - ну ужас ведь! ;)
(no subject)
Date: 2005-11-15 08:56 am (UTC)(no subject)
Date: 2005-11-16 07:36 am (UTC)Дык и мне поздно... Тоже прочла, по-английски. :) Лорел успела уже еще две наваять. Про Мику и еще про что-то... Не знаю, буду читать или нет. Наверное, буду. :(( Как та мышь с кактусом...