3 глава третьей книжки о Мерри. :)

[aleine]

ГЛАВА 3
Я услышала голос Китто в коридоре, еще до того, как мы дошли до спальни. Слов было не разобрать, но тон был просительным, а собеседником Китто оказался не Кураг. Это была королева гоблинов Крида, жена Курага. За последний месяц я ее по-настоящему невзлюбила.
Китто стоял перед зеркальным шкафом, вытянувшись каждым дюймом из своих четырех футов. Единственный из всех побывавших в моей постели мужчин, с кем я чувствовала себя высокой. Обращенная к нам голая спина была совершенно мужской – широкие плечи и грудная клетка, узкая талия, – только уменьшенной в размере. Спереди Китто выглядел совсем как человек, а вот сзади, да еще без рубашки – были видны чешуйки. Яркие, переливающиеся – сияющая разноцветная радуга, сбегающая по спине с двух сторон от позвоночника. Я знала, что дорожки чешуек изгибаются в стороны чуть ниже, по верхнему краю ягодиц. Вся остальная кожа была перламутровым совершенством. Мать Китто, Благую сидхе, изнасиловал змеегоблин в последней большой войне.
Я отметила, что черные кудри Китто отросли до того места на шее, где начинались чешуйки. Если он хочет поддерживать гоблинский обычай выставлять напоказ свои уродства, ему вскоре придется подстричь волосы.
Когда мы вошли, он умолял Криду:
- Королева гоблинов, не вели мне это делать, пожалуйста.
Крида сидела за зеркалом. Мы видели ее так же ясно, как если бы она сидела прямо перед нами, не как на отражении. Она была не намного выше Китто, и волосы у нее были черные и длинные, но у Китто кудри были как мягкий шелк, а у нее – даже на взгляд казались жесткими как проволока. Глаз у нее на лице было столько, что я не могла их сосчитать. Это, а еще группа рук в середине тела придавали ей сходство с огромным пауком. Улыбка растянула ее безгубый рот и обнажила клыки, которым любой паук позавидовал бы. Ног у нее было только две, и грудей – тоже. Если бы и они имелись в большем числе, ее считали бы идеалом гоблинской красоты.
Каждый раз, когда я видела женщин-гоблинов, я недоумевала, чем гоблинов-мужчин могут привлекать сидхе. Может, дело было не столько в сексе, сколько в упоении властью и превосходством – как в большинстве изнасилований.
Крида наклонилась к своему зеркалу, заполнив наше дюжинами глаз и странным, не по центру расположенным ртом. Где-то среди всего этого находился нос, но все остальное впечатляло настолько, что нос приходилось разыскивать.
- Делай, что тебе говорят, – приказала гоблинша, в ее голосе появилось подвывающее рычание, которого все мы начинали уже побаиваться.
Маленькие руки Китто поднялись к поясу шортов и потащили одежку вниз.
- Китто, стоп! – скомандовала я, постаравшись вложить в голос побольше шутливости и не выдать невольной гримасой, насколько мне отвратительна Крида.
Китто вернул шорты на место и обернулся ко мне с такой откровенной благодарностью на лице, что я поторопилась притянуть его к себе, боясь, что он снова повернется к зеркалу. Я нежно прижала его лицом к впадинке между плечом и шеей, погладила мягкие кудри. Он не должен был поворачиваться к Криде. Если гоблинша догадается, как он на самом деле ее боится, она превратит Летнюю страну в пустошь, лишь бы заполучить его в свои лапы.
- Ты мне помешала! – взвыла она.
Я улыбнулась, зная, что лицо у меня милое и радостное, даже сияющее. Я снова обретала навык вежливой лжи, которая сохраняла мне жизнь при дворах фэйри, когда я была ребенком. Нужно уметь лгать лицом, глазами, всем телом, чтобы проложить себе путь сквозь дворцовые интриги. Мне это не всегда удавалось, но гоблины тоже не очень искушены во вранье. Главным моим экзаменатором всегда была тетушка, Королева Воздуха и Тьмы – она замечала всё.
- Привет тебе, королева гоблинов! Прошу прощения, что меня пришлось ждать.
Она зарычала на меня, оскалив жуткое количество клыков. Кажется, их тоже было больше положенного, как и глаз. Интересно, как она обходится без коренных зубов? Я точно знала, что ядовитых зубов у нее нет. У Китто тоже не было, но два клыка, которые у него имелись, были втяжными. Клыки Криды – нет.
Она пробормотала приветствие с лицом, больше похожим на маску бешенства.
- Приветствую Мередит, принцессу сидхе. Я не скучала в ожидании. По правде, если у тебя есть чем заняться, мы с Китто поиграли бы подольше. – Она в алчной гримасе скосила на Китто большую часть глаз – но не все, их было слишком много, и размещались они слишком хаотично. Часть глаз сами собой переместились, оглядывая входящих в комнаты Риса и Дойля.
Моя улыбка стала жестче.
- О чем это ты говоришь?
- Если он и вправду сидхе, как ты заявила, я хочу посмотреть, как он сияет. И чтоб он был нагишом!
За камерой – то есть из-за зеркальной рамы – прозвучал низкий голос:
- У нас тут все болтают о том, что Китто стал сидхе. Не все фэйри светятся от магии или секса. Гоблины, к примеру, не светятся.
Кураг вдвинулся в поле зрения. Он был не так высок, как большинство сидхе, зато заметно шире. Плечи у него шириной были чуть ли не в рост Дойля. Кое-кто из крупных гоблинов мог побороться за звание самого мощного из фэйри. Три глаза Курага, после того, что творилось на лице его жены, оставляли впечатление некоторой… незавершенности. Кожа у него была болезненно-желтая, цвета старых струпьев – или, может, пожелтевшей бумаги, хрупкой настолько, что рассыпается в руках. Он был весь покрыт шишками, буграми и выростами, что среди гоблинов считалось очень красивым.
В наросте на его правом плече торчал глаз. Бродячий глаз, как говорили гоблины, потому что он убрел с лица. Прочие глаза Курага были желто-оранжевыми, а глаз на плече – лиловым, окаймленным черными загнутыми ресницами. На груди, немного сбоку, улыбался рот – вполне подходивший к этому глазу, с красивыми губами и ровными, почти человеческими на вид зубами. Мне приветственно помахали две маленькие руки на боку Курага, по соседству с этими глазом и ртом. Я помахала в ответ и сказала:
- Привет тебе, Кураг, король гоблинов. Привет и тебе, близнец Курага, плоть короля гоблинов.
Эти отдельные части принадлежали близнецу-паразиту, заключенному в теле большого гоблина. Рот мог дышать, но говорить – уже нет. Глаз и руки Курагу не подчинялись. Когда я была ребенком, я играли в карты с этими ручками, пока мой отец с Курагом занимались делами. Мне стукнуло шестнадцать, когда я сообразила, что в теле Курага заключен еще один мужчина, еще одна самостоятельная личность. В мои шестнадцать Кураг продемонстрировал мне собственное мужское достоинство и достоинство своего близнеца. Он думал, что два пениса меня впечатлят. Он ошибался.
После этого случая я никогда не чувствовала себя с Курагом вполне комфортно. Одна мысль о том, что кто-то может быть пойман в ловушку чужого тела, неспособный говорить, или идти куда хочется, или даже выбирать сексуальных партнеров себе по вкусу, наполняла меня ужасом как никакой другой генетический каприз в щедром на такие причуды мире фэйри.
С момента, когда я поняла, что лишние части тела Курага – это отдельная личность, я здоровалась с ними обоими. Насколько мне известно, так больше никто не поступал.
- Привет тебе, Мерри, принцесса сидхе. – Кураг бросил взгляд на свою королеву, и она тут же сползла с большого кресла. Поспешно, чтобы ему не пришлось намекать еще раз. Кураг не постеснялся бы залепить ей затрещину, если бы она промедлила. Собственно, он никогда не стеснялся залепить затрещину кому угодно, если тот имел несчастье ему не угодить. Гоблины его боялись, а они не слишком легко пугаются.
Он умостился в кресле, крякнувшем под его коренастой мощью. Я не хочу сказать, что Кураг был толстым – он не был толстым. Он был просто крепко сбит.
- Мы целый месяц все судили да рядили, но додумалась первой Крида. Если Китто – не сидхе, то нам с тобой и говорить не о чем.
- Мы сказали тебе, что он – сидхе. Сидхе могут играть словами, но лгать впрямую нам запрещено.
- Давай решим, что нам хотелось бы увидеть все своими глазами. – На лице у него появилось выражение, свидетельствовавшее, что он был много умнее, чем прикидывался, и желания управляли им в гораздо меньшей степени, чем казалось. В мощном теле прятался изощренный ум. Большую часть времени он это скрывал, но сегодня он выглядел странно серьезным и очень деловым. Мне стало интересно, что же вынудило Курага отказаться от заигрываний.
Я чуть не спросила вслух, но поняла, что это было бы ошибкой. Фэйри не показывают собеседнику, что того легко прочитать. В особенности, если собеседник – король. Весьма неразумно давать понять королю – любому королю, – что ты можешь проникнуть глубоко в его душу.
- Что это у тебя на уме, Кураг?
Его взгляд переместился с меня на Риса, который встал рядом со мной.
- Вижу здесь нашего белого рыцаря.
Тут Рис обычно включался, словно кнопку нажали: «Я не твой белый рыцарь!». Сейчас он только улыбнулся.
Кураг нахмурился. Похоже, ему не нравилось, чтобы его маленькие оскорбления игнорировались. Он протянул в сторону большую желтую руку, и Крида подошла на зов. Он сгреб ее одной левой, словно она весила не больше котенка, и усадил себе на колени.
- Крида страдает по вкусу плоти сидхе. Ей не довелось трахнуть белого рыцаря, пока он был у нас.
Я скорее ощутила, чем увидела, как напрягся Рис. Пропустить мимо ушей такое он не был готов. Я слишком многого от него потребовала. Проклятье.
Но я недооценила Риса.
Он сел на кровать. Я оглянулась и увидела, что он наклонился вперед, из-за чего халат распахнулся на белой груди – белое, окруженное белым: словно отполированная слоновая кость, завернутая в облачко. Ноги он поставил на раму кровати, так что полы халата тоже слегка разошлись, открывая немного, но дразня обещанием: вот еще одно коротенькое движение – и откроются ноги, бедра, все.
Тихий звук привлек мое внимание к зеркалу. Крида постанывала на высокой ноте. Звук, видимо, задумывался как соблазнительный, но получился совершенно животным. Причем животное это было не из тех, что носят мех. В звуке явно присутствовало что-то от насекомых.
- Хочешь нам чего-то показать? – спросил Кураг.
Рис только улыбнулся.
Кураг сузил глаза. Я увидела, как по лицу пробежала первая вспышка гнева. И поняла, что поддразнивание со стороны Риса может нам дорого обойтись. Очень дорого.
Дойль сделал шаг в звенящую тишину, оттолкнувшись от столбика кровати, к которому прислонился, наблюдая представление. Он встал ближе к Рису, хотя рядом со мной места было предостаточно. Он был гораздо менее одет, чем Рис, да чуть ли не гол, но ни королева, ни сам Кураг его дразнить не решались. Он по-прежнему оставался Королевиным Мраком, или просто Мраком. Гоблины могут говорить что хотят, но они боятся тьмы, точно как все.
- Подходит время для нашего визита, Кураг, король гоблинов, и нам нужно знать, можем ли мы посетить твой ситтин. Украсит ли принцесса Мередит собою двор гоблинов, или вы обойдетесь без украшения? – Дойль прислонился к темному дереву кроватного столбика всем своим длинным черным телом. Обычно он держался прямо, почти по стойке «смирно», но сейчас, видимо, играл на публику, как и Рис. Руки он скрестил на груди, и кольцо в соске блистало серебром. Он даже ноги скрестил в лодыжках. Плавки настолько совпадали по тону с кожей, что он казался голым. Я-то знала, как потрясающе он выглядит на самом деле, без этого последнего клочка материи, но гоблины не знали.
Крида снова издала свой горловой стон. Она вытянула вперед сразу три руки, словно надеялась дотянуться до Дойля.
Кураг отдернул ее руки назад и прижал Криду к себе. Ее руки принялись ласкать Курага. Может, это был нервный жест, а может, она так возбудилась от зрелища, что должна была ласкать хоть кого-то. В культуре гоблинов, если тебе хочется секса, ты им занимаешься, где бы ты ни был или чем бы ни был занят до того. В результате деловые встречи с гоблинами проходят иногда… интересно.
- Докажите, что Китто теперь сидхе. Докажите, чтоб не осталось сомнений.
- А если докажем, – спросила я, – ты согласишься на мое предложение?
Он покачал огромной головой.
- Нет, но если он – не сидхе, то разговора вообще не будет.
Я позволила слегка проявиться собственному неудовольствию.
- Так что, Китто станет устраивать для вас спектакль, а мы ничего за это не получим? Ну нет!
Руки королевы добрались до паха Курага, правда, поверх штанов. Кураг на это не обратил внимания, как будто ничего и не происходило.
- Думается, все наши разговоры – впустую. У принцессы кишка тонка сделать то, к чему ты ее подталкиваешь, Мрак.
- Я ни к чему ее не подталкиваю, Кураг. Принцесса Мередит сама вырабатывает свои планы.
Кураг покачал головой.
- Лгать впрямую вам нельзя, это так, но женщина может так очаровать мужчину, что тот станет ловить любой намек. Ей и приказывать не придется. Словечко там, словечко здесь… – Его глаза на миг затуманились, и он оттолкнул руки королевы. Она воспротивилась. Кураг сжал ее тонкие руки своей лапищей, словно пучок цветочных стеблей. Она уступила только, когда все ее лицо перекосило от боли. Он сохранял хватку еще с секунду, словно решил переломать ей руки, но потом отпустил.
Она села прямее, потирая пострадавшие руки здоровыми. Надувшаяся, как ребенок, у которого отняли игрушку. Я бы на ее месте разозлилась. Крида злость приберегала для других моментов.
Дойль ответил, наконец:
- Я никак не пытаюсь влиять на решения принцессы, разве что время от времени напоминаю, что когда-нибудь она станет королевой.
- Это еще бабка надвое сказала. Королем может стать Сель.
Дойль отстранился от кроватного столбика и стал ровно и прямо, как это было ему свойственно.
- Ты видел, чтобы я когда-нибудь вставал на сторону неудачника?
Кураг глубоко вздохнул и медленно выпустил воздух:
- Нет. – Радости от этого он явно не испытывал.
- Ну так хватит тянуть время. Мы предложили тебе честную сделку.
Взгляд Курага метнулся ко мне.
- Мрак говорит за тебя, Мередит?
- Нет, но если я согласна со всем, что он говорит, я позволяю ему высказаться.
- Значит, обсуждение закончено?
Я вздохнула.
- Нет, это я не имела в виду, и ты отлично это понял. Мы приведем твоих воинов в полную силу. Подумай только, Кураг: воины-гоблины с магией сидхе в жилах!
- Кое-кто побаивается дать гоблинам такую магию, – сказал он.
- Ко мне это не относится.
Он нахмурился и уставился на меня. Я позволила повиснуть молчанию. Я давно уже усвоила, что большинство людей тишину не выносят. Им нужно чем-то ее заполнить. Я выжидала, и он в конце концов не выдержал:
- Почему ты не боишься? Только магия сидхе не дала гоблинам завоевать все прочие дворы фэйри. Если у нас будет и эта сила, никто не сможет устоять перед нами!
- Стоит вам начать войну на американской земле – и гоблинов изгонят, не только из земель фэйри, но из последней страны, которая согласилась вас терпеть. – Я покачала головой. – Века назад, когда мы воевали друг с другом, я бы побоялась, но сейчас – не боюсь. Тебе здесь нравится, Кураг. Слишком нравится, чтобы рисковать всем, особенно если победа под вопросом.
- Многие сидхе боятся, что мы приобретем их магию.
Я кивнула.
- Да, но это уже не твоя проблема. Моя. – Если честно, я не думала, что превращение полудюжины гоблинов в сидхе как-то нарушит баланс силы. Полукровки-сидхе редко доживают до совершеннолетия среди гоблинов. Взрослых сидхе, вошедших в силу, убить довольно трудно – но в детстве все мы здорово уязвимы. Гоблинов трудно убить в любом возрасте, прямо с колыбели.
Кураг погладил свою маленькую королеву, будто собачку потрепал по загривку.
- Сильно рискуешь, Мерри.
- Мой риск – это моя забота, Кураг. Я предлагаю тебе шанс, которого гоблины не видали тысячелетиями. Я предлагаю тебе магию сидхе. Никто другой тебе ее не даст. Сель – просто не сможет. Только я и те, кто со мной.
- Месяц за каждого гоблина, кто станет сидхе – это слишком много. День – да, пойдет.
Я наклонилась вперед, чтобы халат распахнулся и показались груди, как белые жемчужины в алой атласной оправе. С другим сидхе я бы на такое не осмелилась, моя внешность была слишком человеческой для большинства из них. Зато гоблинам я могла показаться прекрасной.
- День – это просто оскорбление, Кураг. Ты сам это понимаешь.
Его взгляд потерялся в моем декольте. Он облизал тонкие губы большим шершавым языком.
- Ну, неделю.
Крида погладила его по лицу, половина глаз смотрела на Курага, половина – на меня. Не знаю точно, по какой причине, но я заставляла королеву гоблинов нервничать. Кураг как-то предлагал мне брак, но думаю, он хотел скорее получить наследников, способных к магии сидхе, чем меня саму. О, конечно, Кураг трахнул бы меня с превеликим удовольствием, но большим комплиментом это не было. Кураг трахнул бы что угодно, только бы оно это выдержало.
Я села прямее и распахнула полы халата, словно мне стало жарко.
- А почему не год за каждого? Да… – Я на секунду оторвала взгляд от расстегиваемых пуговок халата. – Да, эта мысль мне нравится. По году за каждого, включая Китто. – Я распахнула халат целиком. Продемонстрировав, как мало на мне надето.
- Ну нет, не по году! Хоть догола здесь разденься, год ты не выторгуешь.
Я улыбнулась, просияв трехцветными глазами – два оттенка зеленого и кольцо золота.
- А ты не уговоришь меня на день.
Он расхохотался, низким, раскатистым утробным смехом. В смехе звучала незамутненная радость, обычная для гоблинов – но кажется, позабытая сидхе. Из-за рамы зеркала раздался еще один мужской смешок. Кураг и Крида были там не одни. Мне стало интересно, кому же Кураг так доверял, что позволил присутствовать при обсуждении сделки.
- Ты – дочь своего отца, Мерри, зуб даю. Ты знаешь, чего ты стоишь.
Я потупилась, разыгрывая скромницу, но на самом деле – просто пряча лицо. Я усиленно думала, и опасалась, что это будет заметно. Мне надо было добиться от Курага согласия. Все, что было нужно ему – просто сказать «нет», и все мои усилия пойдут прахом. Мне требовалось услышать «да». Проблема была в том, как преодолеть его естественное стремление держаться подальше от сидхе и их дел. Как заставить его согласиться на то, чего он не хотел? Или, может, боялся хотеть?
Я сбросила халат на пол.
- Чего же я стою, если ты не готов небо и землю продать, чтобы взглянуть на мою наготу? Была бы я по-настоящему прекрасна, ты бы так не сказал. – Я выразила сомнение всем лицом, вложила во взгляд все мои тревоги насчет собственной принадлежности к сидхе. Худшим из моих критиков была моя собственная мать. Только пару месяцев назад я поняла, что она мне просто завидовала. Я поняла, что моя мать похожа на человека больше, чем я сама. Рост и стройность – вот все, что сближало ее с сидхе, а волосы, глаза, кожа были человеческими. В отличие от моих.
Кураг разглядел мое беспокойство, и его взгляд стал напряженным.
- Ты и вправду не уверена в себе. – Казалось, это его поразило. – В жизни не встречал женщину-сидхе, которая не считала бы себя божьим даром для мужчин.
- Эти самые женщины сказали мне, что я – недоросток, – я обвела руками груди, – что грудь у меня слишком велика… – руки скользнули по талии вниз, – что у меня слишком много округлостей… – руки огладили бедра. У женщин-сидхе бедер практически нет. Я чуть тряхнула головой, чтобы волосы упали на лицо и покосилась на Курага из-за алой завесы: – Сказали, что я уродлива.
Он взлетел с кресла, швырнув королеву на пол, и зарычал:
- Кто это сказал?! Я им собственные языки в глотку засуну, чтоб они подавились своей ложью!
Ярость в его лице, дрожащее бешенство во всем теле – я расценила это как настоящий комплимент. Я поняла, что Кураг, вполне возможно, хотел получить меня не только из политических соображений или ради улучшения породы. В это мгновение я подумала, что может быть – только может быть, – король гоблинов действительно меня любит, на свой особый манер. Я от него ждала многого, но только не любви.
Не знаю, почему, но я вдруг ощутила слезы на своих щеках. Я плачу, потому что гоблин захотел защитить мою честь? Я посмотрела на Курага, открывая ему все, что было сейчас на моем лице, в моих глазах. Потому что поняла, что так и не поверила до конца в свою красоту. Стражи желали меня уже потому, что без меня были обречены на воздержание. Они добивались меня ради трона. Никто не хотел меня ради меня самой. Может, я к ним несправедлива, но откуда мне знать, что на самом деле привело их в мою постель? Я смотрела на Курага и видела мужчину, который знал меня с детства и считал меня прекрасной, достойной того, чтобы броситься на мою защиту, а ведь он никогда не будет со мной, не сможет стать моим королем. Знать, что кто-то обожает меня только потому, что я такая, как есть – это многого стоило. Я не сумела бы выразить это словами, но я показала Курагу, что все оценила. Показала, как дорог мне он сам, и как дороги чувства, которые он ко мне испытывает.
- Не плачь, девочка, да упасет меня Консорт! – помягчевшим голосом сказал Кураг.
Китто встал с пола, чтобы прижаться губами к моей щеке. Раздвоенный язык ласково и коротко коснулся кожи. Я не выразила протеста, и он слизал слезы со щеки. Гоблины считают большинство телесных жидкостей слишком ценными, чтобы дать им пропадать впустую. Я понимала, что он делает и почему, но, если честно, сейчас сошло бы почти какое угодно прикосновение. Я обняла Китто за плечи и прижалась к нему покрепче.
Рис встал за моей спиной на колени, и обнял меня. Ему пришлось обнять и Китто, потому что я не отрывалась от гоблина. Только те, кто был с нашей стороны зеркала, знали, чего ему стоило прикоснуться к Китто по своей воле. Одно это его действие придало мне бодрости.
- Год ты не получишь, Мерри, даже ради твоих слез. Даже за это выражение твоего лица.
Кураг по-прежнему стоял, такой громоздкий, что заполнял чуть не все зеркало. Он нависал над нами, частью из-за того, что зеркало висело довольно высоко, а частью потому, что он стоял слишком близко к стеклу.
Китто вылизал щеку досуха и должен был передвинуться, чтобы дотянуться до другой щеки. Он был слишком крепко зажат между руками Риса и моим телом. Я ждала, что Рис разожмет руки, позволяя ему подвинуться, но страж не шелохнулся. Он сжимал нас с сокрушительной силой. Я вдруг поняла, что мы не сможем и двинуться, пока Рис нам этого не позволит, и у меня перехватило дыхание, а сердце испуганно заколотилось.
Голос у меня задрожал от внезапной тревоги.
- Стоят ли мои слезы месяца, Кураг?
Китто прогнулся под хваткой Риса и вжался в меня плотнее, но только когда Рис шепнул мне в макушку: «Повернись к нему другой щекой», я додумалась повернуть лицо.
Язык Китто бегал по моей щеке, дыхание почти обжигало. Рис сжал руки еще сильней, обездвижив меня оковами из мускулов и плоти. Я лишилась всяких мыслей, сосредоточиться на чем-то было невозможно.
- Еда и трах любому гоблину задурят голову, – прорычал Кураг, но голос у него понизился не от гнева.
Я прошептала:
- Рис, я так не могу думать.
Он расслабил руки, но ровно настолько, чтобы дать мне иллюзию свободы. Игра была знакомая, вот только время для нее было выбрано неудачно. Не посреди же политических переговоров! Я и хотела, чтобы он отпустил нас, и жаждала чувствовать на себе его руки, крепкое тело, прижимающееся к спине, жаркий шепот у затылка. Вот Китто – тот любит, когда ему приказывают, когда не оставляют выбора. Это дарит ему чувство безопасности. Это и вправду может успокаивать, но я безопасности в сексе не искала.
Мне удалось сосредоточиться на Кураге, но я догадывалась, что мои чувства все же отражаются на лице. Я все ждала, что Дойль вмешается, прекратит это неуместное представление, но он своего присутствия вообще не выдавал, словно его и не было в комнате.
- Давай покажу, что ради тебя может сделать настоящий гоблин, Мерри, – сказал Кураг, бросив взгляд на Риса. – Дай мне отрезать кусок плоти по моему выбору. Если сделать все правильно, все зарастет без следа. За это я подпишу почти все.
Возразил ему Рис:
- Китто в сделке не участвует. – Голос был почти гневным.
- Он – гоблин, я могу с ним сделать все, что пожелаю.
- Не думаю, – возразила я.
- Он теперь сидхе, – сказал Рис волнующе низким голосом. – Когда-то он для всех был только мясом, но это прошло.
- Он остался таким, как был. Он по-прежнему жаждет, чтобы им управляли. Я не боюсь никого, кто ищет себе хозяина.
У меня прорезался голос, и звучал он почти нормально:
- И все же ты хочешь, чтобы он отрезал кусок плоти от того, кого он считает хозяином. Где твоя логика, Кураг?
- Мне никого не нужно спрашивать, чтобы заставить Китто делать, что я хочу. Я возьму что пожелаю у любого гоблина, который не сможет мне помешать. – Он ткнул пальцем в Китто. – А у него на это силенок не хватит!
- Сила бывает разной, Кураг, – сказала я.
Он шагнул назад и опять уселся в кресло, покачав головой:
- Нет, Мерри, сила бывает только одна: сила взять, что хочешь.
- Или не отдать, – произнес мужской голос из-за рамы.
Кураг бросил хмурый взгляд в ту сторону и снова повернулся ко мне.
- Дай мне переспать с тобой и отведать плоти белого рыцаря, и я соглашусь на месяц за каждого гоблина, ставшего сидхе.
Рис отпустил меня, медленно, почти лениво. Если у него и были проблемы с таким близким соприкосновением с Китто, то это никак не проявилось. Китто закончил вылизывать мою щеку и стоял, прижавшись ко мне.
- Я не могу позволить тебе нарушить твои супружеские обеты, как бы легко ты к ним ни относился. Наши законы это запрещают. А мои стражи – все до одного – никому мясом не будут. – Я поцеловала Китто в макушку.
- Тогда не будет и сделки. – Я увидела промелькнувшее на его лице облегчение.
Голос Дойля рухнул в тишину звоном колокола, низкий мурлыкающий ритм отозвался у меня прямо в коже.
- Я видел, как гоблинов лишили магии, Кураг. Я помню ваших колдунов. Я помню время, когда магия гоблинов была так же ужасна, как и их физическая мощь.
- А кто же убил всех наших ведьм и колдунов до единого? – снова прорезалась ярость в голосе Курага.
- Я, – сказал Дойль. Никогда не слышала, чтобы единственное слово так старательно лишили всяких эмоций.
- Чары сидхе высосали всю магию из наших жил!
- То заклинание принадлежало не Неблагим. Мы хотели выиграть войну, а не уничтожить вас.
- Ублюдок Таранис нас не уничтожил! Да, это он с его сияющим народцем сотворили те чары. Они выпили нашу магию и оставили себе. Не верь, если они говорят другое, Мрак. Эта сияющая толпа лицемеров придерживает все уворованное.
- Я не принимаю на веру ни одного слова Короля Света и Иллюзий, – сказал Дойль.
Кураг пару секунд смотрел в глаза Дойлю, потом медленно проговорил, хоть я и видела еще не остывший гнев в его лице:
- Ты помог отнять у нас магию. Почему ты хочешь вернуть ее обратно?
- Я возражал против того, чтобы ее у вас отнимали. Убивать ваших воинов и ведьм – это было в порядке вещей. Вы убивали наших собратьев. И если бы ваши чары сохранились, для сидхе все могло бы обернуться худо.
- Мы бы победили, и все ваши сияющие задницы были бы нашими!
Дойль пожал плечами.
- Кто может предсказать, как повернется война? Но я говорю тебе сейчас: мы предлагаем вернуть вам часть украденной у вас магии.
Я шепнула на ухо Китто:
- Засветись для него, пожалуйста.
Китто поднял голову, чтобы заглянуть мне в глаза. Его лицо было слишком серьезным, как будто он не хотел выполнить мою просьбу. Я бы спросила, почему, но в присутствии Курага задавать такой вопрос опасалась – я не знала, что может ответить Китто. Я давно научилась не задавать на переговорах вопросов, на которые не знаешь ответа. Ответ может быть не в твою пользу.
Китто тихонько шепнул:
- Я боюсь.
Тут до меня дошло. Гнев, вожделение, самые разные чувства могут вызвать сияние магии, но страх, как ни странно, иногда ее убивает. Зависит от рода страха. Панический страх, животный отупляющий ужас просто лишают способности сосредоточиться. А вот немного страха может даже помочь. И иногда самая сильная магия возникает из самого жуткого страха. И все же, особенно в самом начале, нельзя предугадать, как скажется на новых способностях страх.
Китто не мог вызвать свою магию, потому что до смерти боялся Курага и Криды. Он и думать нормально был не способен, не то что творить волшебство.
Я обхватила ладонями его лицо.
- Понимаю.
Я оглянулась на Риса и вздохнула. До сих пор Рис вел себя лучше всяких ожиданий, но теперешнее мощное объятие было самым близким его физическим контактом с Китто за всю историю их знакомства. Просить Риса заняться с Китто чем-то похожим на прелюдию к сексу было уж слишком. Мой белый рыцарь, как называл его Кураг, свое на сегодня отработал.
Приподняв в ладонях лицо Китто, я нежно поцеловала его в губы.
- Это еще что?! – удивился Кураг.
Я оторвалась от поцелуя, чтобы взглянуть на Курага.
- Я хочу, чтобы Китто вызвал свою магию, но он слишком тебя боится.
- Что за польза гоблинам от такой нестойкой магии?
- Новичкам в магии иногда нужна помощь.
- Как с любым оружием, Кураг, – пояснил Дойль. – Если юнец впервые взял в руки меч, он может растеряться в бою или неверно направить удар.
Гоблин нахмурился и поерзал в кресле, будто ему стало неловко сидеть.
- С магией я дела не имею, но если ты говоришь, это как оружие, то я могу понять.
По лицу его было видно, что ему понятно, о чем мы говорим.
Крида снова впрыгнула в поле видимости. Кураг бездумно пригреб ее к себе, словно кошку, попросившуюся на колени.
- Засияй для нас, принцесса, засияй! – возбужденно пискнула Крида, в голосе, как и раньше, различались подвывающие, какие-то механические нотки.
Кураг слегка ткнул ее в бок. Она обиженно уставилась на короля.
- Что? Ты ж хотел, чтобы я заставила малыша светиться!
Глядя на Курага и старательно сохраняя невозмутимость, я поняла, что для него одно дело – дать Криде позабавляться с Китто, и совсем другое – включить в ее забавы меня. Из этого было два следствия. Первое: у меня было преимущество в любых переговорах с Курагом; и второе: это заметят и другие гоблины, если уже не заметили, и расценят это как слабость. Монархия у гоблинов не наследственная. Королем становятся, если хватит силы свергнуть и убить прежнего короля. Ни один король гоблинов не умер в своей постели. Сейчас все гоблины боятся Курага, но стоит им унюхать одну слабость, и они заподозрят, что есть и другие. У гоблинов чутье на кровь не хуже, чем у акул.
- Нам посмотреть не дадут? – снова сказал тот же мужской голос, что мы слышали из-за рамы раньше.
Кураг метнул в ту сторону злобный взгляд:
- Принцесса не дает представлений. – Он повернулся ко мне. – Или это изменилось с той поры, как ты завела гарем? – Ему удалось снова водрузить на лицо воинственную гримасу, под которой он прятал свои истинные чувства.
- Я приласкаю Китто, чтобы помочь ему справиться со страхом.
Из-за зеркала послышались крики и свист. Типично мужские звуки, вполне уместные в каком-нибудь баре в субботний вечер.
Кураг не обратил на них внимания, как водится, но кулаки у него сжались, а плечи напряглись. Королева подобралась, словно была готова сбежать от греха подальше.
- По меркам гоблинов, зрелище будет не впечатляющим, да и по меркам Неблагих сидхе тоже. Но я помогу ему успокоиться и открыться магии.
- Я уже видел, как он сияет, Мерри. Я верю, что он – сидхе. Верю, что какая-то магия в нем есть. Но не та магия, что помогает в бою. А только эта магия нам и нужна.
- Ты так говоришь, потому что гоблины просто не знают никакой другой магии, – сказал Дойль.
- Я так говорю, потому что это – правда! – Глаза Курага от гнева стали скорее оранжевыми, чем желтыми.
- Ты хочешь видеть, как он засияет магией, которая может стать твоей, Кураг? – спросила я, слегка понизив голос. Да, я использовала против него его влечение ко мне. Если нам удастся заключить с гоблинами более-менее длительный союз, мы избавимся от большинства врагов. Я была готова манипулировать королем – ради жизни тех, кто был мне дорог, ради будущего всего Неблагого двора.
Он угрюмо кивнул. Крида захлопала множеством ладошек – теми, что имели пару, – и запрыгала на коленках Курага, будто ребенок.
Я посмотрела на Китто. Спросила его взглядом, готов ли он. Он одними губами прошептал: «Да». Я снова его поцеловала, не искушающе, просто в знак благодарности, и прося прощения, что заставляю его делать то, чего ему не хочется.
Я чувствовала его неприятие ситуации и не знала, как поступить. Я изучила Китто достаточно хорошо, чтобы быстро привести его в нужное мне состояние, но если я сделаю это на глазах у гоблинов – то и они будут знать, как этого добиться. Я знаю, как заставить Китто светиться, потому что я его любовница и его друг. Если я не стану спешить и запрячу по-настоящему любимые им прикосновения среди множества других, необязательных, то Крида не получит ключей к его телу. Пусть это займет больше времени, но помогать Криде его мучить я не хочу. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы Крида вообще до него не добралась, но моих сил может и не хватить. Я слишком хорошо знаю дворцовую политику. Отказывать королеве, любой королеве, – не бывает просто.
Я приняла решение. И притянула Китто к себе.

Comments

[old-greeb.livejournal.com]

Это Вы сами или отредактировали ту девушку, о которой писали раньше?

[http://users.livejournal.com/_aleine_/]

Это сама...

[old-greeb.livejournal.com]

А с тем что сделали? (молчу, молчу...)

[http://users.livejournal.com/_aleine_/]

:))) Она другую книжку пыталась "переводить", первую из серии.
Ничего не сделала. То есть, я ей послала правку - и она ответила вот тем письмом, которое я практически полностью процитировала в предыдушщем посте. Насколько я поняла, там есть что-то похожее на отказ от публикации. ;)
Ту главку уже перевела другая девушка, вполне прилично.

[old-greeb.livejournal.com]

То есть я угадал, когда промолчал:))

[http://users.livejournal.com/_aleine_/]

:D Да, цензурного мало.

[http://users.livejournal.com/riannon__/]

красиво и волшебно! А когда следующая глава?)

[http://users.livejournal.com/_aleine_/]

Скоро. ;)

[http://users.livejournal.com/riannon__/]

Элейна , еще такая просьба. Я куда-то дела твое письмо с файлом, где был прицеплен полный твой перевод предыдущей книги!(( Не отправишь мне повторно? Захотела перечитать- и не смогла найти(

[http://users.livejournal.com/_aleine_/]

Бу сдел. :)