21 глава "Stroke of Midnight"
Jun. 20th, 2005 02:12 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aleineДлинная. Но содержание мне понравилось...
ГЛАВА 21
Поднимаясь, Адайр пошатнулся и схватился за стену. Из-под его кирасы капала кровь.
- Ты ранен, - сказала я.
- Воины Инниса хороши, как всегда, - ответил он немного сдавленным от боли голосом.
Я ощутила толчок удивления. Иннис был одним из самых нейтральных лордов. Казалось, для него не составляло разницы, кто сядет на трон, лишь бы его и его клан оставили в покое. Его люди специализировались большей частью на некромантии всяческого рода. В давние времена кое-кто из них мог собрать настоящую армию из мертвецов. Специализацией Инниса было создание призрачных воинов, которые были способны ранить и убивать. Их же ранить было можно, а вот убить – нет. Теперь я поняла, почему стражам пришлось утихомирить его так радикально: им нужно было лишить его способности колдовать.
Хафвин подняла голову с груди Галена. Слезы еще катились по бледному золоту ее кожи.
- У меня еще осталось немного силы. Я не смогу вернуть кого-то так же близко подошедшего к завесе, как Гален, но я могу посмотреть твою рану. – Она взглянула на меня. – Я буду тебе полезна, принцесса Мередит, клянусь.
- Я верю, Хафвин. Займись раной Адайра, если ни у кого нет более тяжелых ран. – Я посмотрела на Кристалла, стоявшего с мечом у горла Киерана. После бравады Адайра я решила, что лучше спросить прямо: - Кто еще ранен?
Канна, единственная из пленников, у кого к горлу не был приставлен меч, сказала:
- Лорд Иннис, Повелитель Призраков, тяжело ранен. – Она выговорила это очень осторожно. Хвост каштановых волос на ее затылке почти совсем растрепался, и волосы уже ложились тяжелой волной вокруг бледного лица. Глаза расширены, словно она перенесла шок, но в голосе следов волнения не было.
- А мне какое дело? – спросила я.
- Он свободный лорд двора, которым ты собираешься править, - ответила она.
- Один из многих, Канна. Не вижу в нем особой ценности только потому, что у него хватило силы и связей не попасть в гвардию.
- Другие считают, что свободные лорды важнее, чем мы, гвардейцы.
- Потому что забыли, что было время, когда получить приглашение в королевскую гвардию считалось большой честью. Тогда служба в гвардии была наградой, а не наказанием.
- Ты говоришь о слишком давних временах, чтобы ты их помнила, - возразила Канна. – Тебя тогда еще не было. Откуда ты можешь знать?
- Я прислушиваюсь к рассказам, Канна. Я знаю нашу историю. Многих из лучших и наиболее одаренных воинов в гвардию пригласили, а не загнали угрозами. Обузой и наказанием служба в гвардии стала… позднее.
- Так ты оставишь свободного лорда истекать кровью до смерти?
- Если встанет выбор между человеком, рисковавшим жизнью, чтобы спасти того, кого я люблю, и человеком, пытавшимся его убить, то да, пусть умирает. Если до этого дойдет, конечно. Не ты ли, лорд Киеран, сказал, что сидхе, способный умереть от потери крови, - это не сидхе вовсе?
Кристалл чуть отодвинул меч, чтобы тот мог ответить.
- Иннис – из чистейших сидхе, не какой-то полукровка-пикси.
- Забавно, как одинаково выглядит кровь, пролитая на землю, - прокомментировала я. – Кто-нибудь из моих людей ранен, кроме Адайра?
Я вглядывалась в лицо Киерана и была вознаграждена – он выглядел ошеломленным.
- Ты действительно оставишь Инниса умирать…
- Назови мне причину, по которой этого не следует делать, - сказала я.
- Он не настолько значим, чтобы я за него торговался, - заявил Киеран.
- Ну так он будет лежать и истекать кровью, пока я не передумаю.
- Клан Инниса силен, принцесса. Не стоит превращать их во врагов.
Тут я расхохоталась.
- Они уже показали себя моими врагами.
- Мы не нападали на _тебя_, - сказал Киеран.
Адайр с трудом стоял, прислонившись к стене, истекая кровью.
- Посмотрите его рану, скажите мне, насколько она опасна, и я последний раз спрашиваю, кто-нибудь еще из вас ранен?
Айслинг заговорил из-под своего плаща, скрывавшего его почти целиком:
- Я позволил этой меня достать. – Он подкрепил свои слова нажатием меча на горло Меланжель. Достаточным, чтобы пустить тоненькую алую струйку.
- Это ты едва не вдавил шлем ей в череп? – поинтересовалась я.
- Да, но уже после того, как она меня порезала. – Он был очень недоволен собой.
- Мороз, замени Айслинга кем-нибудь, надо осмотреть его рану.
- Готорн, - произнес Мороз единственное слово. Готорн надел шлем и занял место Айслинга.
Догмэла стояла между двумя группами, словно не могла понять, что ей делать. Меланжель была ее капитаном. Если только она не пожелает высказать ту же просьбу, что и Хафвин, ей придется вернуться под начало Меланжель. Тем, кто оказался в центре дворцовых интриг, приходится нелегко. Догмэла была в чем-то похожа на Галена: все мысли и чувства отражались у нее на лице и в позе. Она дралась на моей стороне, но теперь никак не могла решить, к чему ее обязывает верность. Ее колебания заставили меня отнести ее к категории тех, кому не стоит слишком доверять.
Хафвин с ранеными переместились к стене, оставив Галена у меня на коленях. Я провела рукой по его рубашке:
- Тебе стоит начать носить кольчугу.
- Не поможет, если только она не будет зачарована, - буркнул Адайр. Хафвин и Айслинг помогали ему раздеваться, снимая детали брони. Поддевка была вся красная от крови, на боку снизу в ней зиял широкий ровный разрез.
- Он сумел это сделать, несмотря на броню.
- Твоя броня все же делает честь своему создателю, - отметил Киеран. – Я не смог ее пробить. Мне пришлось искать шов.
- Настоящий меч не отыскал бы это отверстие, - сказал Адайр. Поддевку сняли по кускам. Льняная нательная рубашка превратилась в красную тряпку.
- Вот почему магия всегда побеждает в споре с оружием, - наставительно произнес Киеран.
- Инниса не магия остановила, - возразил Кристалл.
- Человеческая магия, - отмахнулся Киеран.
- Пистолеты – это не магия, - взялся спорить Кристалл, - это оружие.
Киеран покачал головой.
- Что есть человеческая наука, как не еще одно имя для магии? Вот сейчас принцесса привела человеческих чародеев в ситтин. Позволила людской магии свободно разгуливать по последнему нашему убежищу.
- Это повод напасть на меня, - сказала я, - но не на Галена. Почему выбрали его?
- Может, мы напали бы на любого из твоих стражей, попадись он нам в одиночку, - ухмыльнулся Киеран.
- Нет, - возразил Гален, не поднимая головы с моих колен, - когда я выбежал из-за угла, Меланжель сказала: «Мы ждали тебя, зеленый человек», а потом Киеран ударил меня в спину. Где вы прятались? Я должен был пройти в шаге от вас.
- Иннис может спрятаться на ровном месте, - сказал Мороз, - и спрятать еще одного-двоих, если они будут неподвижны. – Мороз все еще был настороже, охраняя меня. Он не смотрел на раны и не принимал участия в беседе. Он занимался своим делом, и это было видно всякому.
- Так почему Гален, Киеран? – я повторила вопрос.
- Лорд Киеран, - поправил он.
Я покачала головой, рука соскользнула чуть дальше по груди Галена и теперь я чувствовала стук его сердца.
- Хорошо. Лорд Киеран Ножерукий, ответь на мой вопрос.
Он посмотрел на меня, высокомерный и красивый, как большинство сидхе. Но его красота была холодной, а может, это мне так казалось.
- Ты меня пленила, но тебе не заставить меня отвечать на твои вопросы. Отведи меня к королеве и оставь в покое.
Я уставилась на него, чувствуя биение сердца Галена под ладонью. Киеран так храбр, или просто думает, что королева ничего с ним не сделает?
- Ты напал на королевского стража. Тебя не оставят в покое, лорд Киеран.
- Сиобан чуть не убила наследницу трона, и все же жива. В заключении, но жива. Домашний мучитель королевы не отваживается тронуть волосок на ее коже, так что ее даже не пытают. Она посидит в клетке, пока не освободят принца Селя, а потом снова станет его правой рукой. Если королева так обошлась с едва не состоявшейся убийцей наследницы, то что ей до нас? Дом Нерис оставили на свободе, хотя все они – заговорщики. Они пытались убить и тебя, и саму королеву, и никак не пострадали. – Он высокомерно фыркнул, и вся его красота вдруг показалась уродством.
- Вот почему вы с Иннисом на это решились, - сообразила я. – Вы видели, что люди Нерис остались на свободе, и посчитали, что и вам ничего не грозит.
- Королеве нужны союзники, принцесса.
- Какие ж вы ей союзники, когда вы лижете задницу Селю?
- Я никому не… не прислуживаю, но уж лучше ему, чем тебе. Так думают многие.
- В этом я не сомневаюсь. – Я смотрела на него, такого самоуверенного, и жаждала сбить с него спесь. Мне была необходима информация, которой он владел, и необходимо было заставить двор меня бояться. Бояться причинить вред моим сторонникам. Если королева не вобьет в них этот страх, мне придется придумать, как сделать это собственными силами.
Тут раздался звон, словно ударили в огромный гонг.
- Что это? – спросила я.
Гонг зазвенел снова, не успело еще затихнуть эхо первого звука.
Мороз снял нож с пояса:
- Меня вызывают.
Это был Рис.
- Чем ты занята, Мерри? Я весь выложился, пытаясь не дать Уолтерсу и другим полицейским побежать тебе на выручку. С Галеном что-то случилось? Мы слышали, как ты кричала его имя.
Гален проговорил, не поднимая головы с моих колен:
- Я тронут твоей заботой.
- А, он в порядке, - хохотнул Рис.
- Тем не менее, на него напали, - сказала я.
- Кто?
- Парочка лордов и догадайся, чьи стражи?
- Дай-ка подумаю… Селя?
- Чьи ж еще…
- С чего это он так взъелся на Галена?
- Это я и пытаюсь выяснить. Как продвигается сбор улик?
- Неплохо. Я приставил телохранителя к каждому человеку, как ты и велела. Мы уже знаем, как репортеру удалось пересечь поставленные нами магические преграды.
- Как? – спросила я.
- У него подошвы были прибиты маленькими железными гвоздями.
- Холодное железо… Он хорошо подготовился.
Отражение Риса пошло волнами: он кивнул.
- Да, он шел с расчетом подглядеть что-нибудь не предназначенное для его взгляда.
- Ну, это часть работы репортера.
- Наверное. – Рис тяжко вздохнул.
- В чем проблемы, Рис?
- Майор Уолтерс настаивает на личной встрече с тобой. Он подозревает, что отражение может быть иллюзией.
- Я сейчас несколько занята. – Я бросила взгляд на пленников.
- Я догадываюсь, но если ты не появишься вскоре собственной персоной, он пойдет тебя искать. Это самая суть.
- Я буду, как только смогу.
- Попытаюсь его успокоить. – Клинок внезапно опустел, в нем виднелось лишь мое искаженное отражение.
Я вернула клинок Морозу и посмотрела на пленников. Если бы я точно знала, как отнесется к этому королева, я бы сделала что-нибудь весьма радикальное по меньшей мере с одним из лордов. Но Киеран был прав, королева не разбрасывалась союзниками. На мой взгляд, Киеран не подходил под определение союзника, но Андес могла думать иначе, и я не хотела лишний раз вызывать ее гнев. И все же, ход мыслей Киерана означал, что Андес теряла власть над знатью. Это было плохо, потому что у меня самой не хватило бы политического веса, чтобы соревноваться за трон с половиной двора, хоть я и принадлежала к правящей династии. Если Андес свергнут, любой узурпатор будет расценивать меня как угрозу.
До меня донеслись слова Хафвин, с чуть заметной ноткой злости:
- Дай мне осмотреть твою рану, Айслинг.
- Я не решаюсь открыть мое тело больше.
- Я – целитель. На нас не действуют почти никакие контактные чары. Иначе мы не могли бы лечить сидхе.
Айслинг упорно закрывал белым плащом окровавленный перед туники.
- Сними тунику и покажи мне рану.
Он покачал головой и капюшон плаща слетел назад, на плечи. Под капюшоном оказалась вуаль на манер тех, что носят арабские женщины: тонкая золотистая полупрозрачная ткань, через которую видны очертания лица. Вуаль не закрывала только бледный лоб и странные глаза в бахроме светлых ресниц.
- Совсем забыла, что ты закрываешь лицо, - слова сами собой слетели у меня с языка.
- Теперь многое забыто, - сказал он, все еще придерживая плащ над раной.
- Я забыла, что ты закрываешь лицо, но не забыла, почему ты это делаешь.
- Да, да, - раздраженно вмешалась Хафвин. – Самый красивый мужчина в мире. Настолько красивый, что женщины, а иногда и мужчины, раз на тебя взглянув, ни в чем не могут тебе отказать. – Она вцепилась в плащ и попыталась вырвать его из рук Айслинга. Оставшуюся часть она процедила сквозь зубы: - Но я не прошу тебя снять вуаль, сними только тунику.
- Я боюсь, что это тоже подействует. На смертных…
Хафвин бросила эту игру в перетягивание плаща и даже слегка попятилась, похоже, от удивления. Я поняла, что Айслинг имел в виду меня. Как я смогу здесь править, если они так и будут считать меня человеком?
Киеран высказал мои мысли вслух.
- Даже твои собственные стражи думают, что ты всего лишь смертная!
Я бы с ним поспорила, да вот аргументов не хватало.
- Хочешь сказать, Айслинг, что я очаруюсь твоим голым животом?
- Так бывало с людьми.
Я одарила его пристальным взглядом.
- Ты считаешь меня человеком, Айслинг?
Он потупил взгляд, что уже было ответом.
- Полагаю, да.
- Я не хочу проявить неуважение, принцесса Мередит. Если ты достаточно сидхе, чтобы спокойно смотреть на меня – прекрасно, но что, если нет? Против этих чар есть лишь одно лекарство.
- Какое же?
- Истинная любовь. Ты должна любить кого-то, чтобы смотреть на меня безбоязненно.
- Это не совсем верно, - возразил Готорн со своего поста возле Меланжель. – Магия Айслинга может преодолеть даже истинную любовь, если он того захочет и приложит усилия. Когда-то он мог заставить любого безнадежно влюбиться в себя.
- Желать себя, а не любить, - поправил Адайр. – Существует разница, Готорн, как тебе известно.
- Мне так давно было отказано и в том, и в другом, что, честно говоря, не уверен, что помню разницу.
Адайр сполз по стене, рубаха висела на нем кровавыми лохмотьями. Он устало улыбнулся, в улыбке сквозила боль:
- Угу, у тебя есть резон.
Мне до боли захотелось поцеловать Адайра, стереть эту грусть из его улыбки и узнать, может ли он улыбнуться по-настоящему.
- Ты можешь сесть? – спросила я Галена.
- Да, но мне нравится такое положение, - ухмыльнулся он.
Я склонилась к нему, обнимая всем телом, и прошептала прямо в макушку:
- Я так рада, что ты жив.
Он потерся лицом о мои груди, благо они так удачно расположились.
- Я тоже.
Гален сел и я подождала, чтобы убедиться в том, что это не отразится на нем плохо. От вида крови на его спине у меня опять сжалось сердце. Я сглотнула, будто проглотила тяжелый ком.
Я повернулась к Адайру, раненому и истекающему кровью, потому что он выполнял мой приказ. Не я его ранила, но я отправила его навстречу опасности. Я встала на колени перед ним и потянулась к его лицу. Он отдернулся – стой он на ногах, наверное, отпрыгнул бы, - словно не хотел, чтобы к нему прикасались, или боялся, что это будет больно. Зная мою тетушку, я могла понять его реакцию.
- Ты печален, - сказала я. – Я не хочу, чтобы ты грустил.
- Я ранен слишком сильно, чтобы меня хватило на многое, принцесса. – Его глаза раскрылись ненормально широко.
Я недоверчиво покачала головой:
- Она что, правда предлагала тебе соитие, когда ты был ранен?
Он без труда понял, о ком идет речь.
- Не мне… С другими бывало.
Предлагать секс после десятилетий воздержания, когда тебе слишком больно, чтобы получить удовольствие, или когда рана слишком сильна, чтобы ты вообще мог действовать… Тетя Андес - действительно садистка.
- Я хочу поцеловать тебя, Адайр, ничего больше. Только поцеловать, потому что, кажется, тебе это нужно.
Он ошеломленно взглянул на меня трехцветно-золотыми глазами:
- Потому что _мне_ это нужно? Я не понимаю…
- Ты что, из тех низших фэйри, что дарят поцелуи тем, кто в них нуждается? – хмыкнул Киеран. – У сидхе такое не в обычае.
- Да, не в обычае, потому что мы забыли, кто мы есть и что мы есть.
- И кто же мы? – с издевкой спросил Киеран.
Я наклонилась к Адайру. Его глаза все еще были слишком широки.
- Такая сила, какую ты вызывала раньше, причинит мне боль, принцесса. – Он говорил сдавленным голосом, но за его спиной была твердая стена, и деваться ему было некуда.
- Без силы, только прикосновение. – Я запечатлела мягкий, целомудренный поцелуй на губах Адайра. Он на миг перестал дышать, я чувствовала в нем гораздо больше страха, чем желания. Я отстранилась, чтобы взглянуть на его лицо, и увидела, как страх сменяется откровенным удивлением.
- Я не понимаю тебя, принцесса.
- Потому что она – не сидхе.
- Ты спросил, что мы такое, Киеран. – Я повернулась к связанному мужчине. – Мы – божества природы. Мы, в определенном роде, персонификация природы. Мы не люди, не важно, насколько напоминаем их по форме. Мы – нечто другое, и слишком многие из нас об этом позабыли.
- И ты осмеливаешься читать нам лекции о природе сидхе, когда ты из нас всех – больше всего человек?
Я встала, распрямила ноги, слегка затекшие от веса Галена.
- Когда я была ребенком, я бы что угодно отдала, лишь бы стать высокой стройной сидхе, но чем взрослее я становлюсь, тем более ценю мою смешанную наследственность. Я ценю кровь брауни и кровь людей, текущую в моих венах, а не только кровь сидхе.
- Айслинг, снимай рубашку. Если я слишком человек, чтобы взглянуть на твой живот, то я слишком человек, чтобы быть твоей королевой. Дай Хафвин посмотреть, кто из вас ранен тяжелее, и заняться ее делом, наконец.
Он попытался возражать.
- Я – Принцесса Плоти и Крови, дочь Эссуса, будущая королева. Выполняй мой приказ. Адайр теряет силы, пока ты выкаблучиваешься, словно стыдливая девица.
Даже сквозь вуаль было видно, что я задела его за живое, а когда доходит до такого, все мужчины ведут себя одинаково. Он бросил плащ на пол и сдернул тунику через голову одним быстрым движением. Он не ждал, пока я прикажу снять нижнюю рубашку – просто стянул ее через голову, помедлив только в районе лица, чтобы не сдернуть еще и вуаль. Против вуали я возражать не стала; когда-то его лицо околдовывало не только сидхе, но и богинь.
Я загляделась не на его торс, хотя это был очень симпатичный торс, с широкими плечами и красивым животиком, если не считать сочившегося кровью пореза от талии до ребер. Я загляделась на его кожу, потому что она казалась будто посыпанной золотой пылью, сиявшей и переливавшейся на свету. При свете солнца она слепила бы глаз. Я видела уже его голую спину – среди других стражей, когда волшебное зелье свело королеву с ума. Она им всем приказала раздеться, что они и сделали, в страхе перед ней.
- Как я и боялся, - бросил Айслинг. Я качнула головой.
- Я видела тебя обнаженным, Айслинг, разве что среди стражей есть еще один с кожей словно из золотой пыли.
- Когда она спасла нас, - напомнил Адайр, - ты был на полу.
Айслинг вздрогнул, хотя я не сказала бы наверняка, было это из-за воспоминания о той ночи или от прикосновения рук Хафвин к ране.
- Я забыл.
- Не настолько уж она человек, оказывается, - ухмыльнулся Гален от стены, к которой он перебрался.
- Или великий Айслинг потерял свою силу, - предположила Меланжель, - и прячется за вуалью не оттого, что может нас околдовать, а оттого, что уже не может.
Айслинг застыл, и на этот раз я была почти уверена, что не манипуляции Хафвин тому причиной.
- Рана поверхностная. Адайру помощь нужна больше.
- Тогда приступай. Меня ждет полиция.
Айслинг обнял себя руками, словно закрываясь от удара. Меланжель расхохоталась.
Готорн придвинул меч чуть ближе к ее горлу, и смех затих, хотя и прорывался еще через ее сжатые губы.
- Почему вы напали на Галена? Почему именно он?
- Его выбрали, потому что он – единственный зеленый человек из твоих стражей, - ответила Хафвин.
- Это и все, что ты знаешь, - прошипела Меланжель.
- Это правда, - сказала Хафвин, заставляя Адайра придержать рубашку выше раны. – Я знаю, почему из всех выбрали Галена, но не знаю, почему был нужен именно зеленый человек.
- А Меланжель знает?
Хафвин кивнула.
- Она все знает о планах гвардии. О планах принца – не все, наверное, но большую часть.
Я кивнула.
- Хорошо.
Я подошла к Меланжель, только не слишком близко – я не хотела, чтобы она меня коснулась, опасалась так рисковать, хоть ее руки и были связаны. Когда-то она могла убить человека своей любовью. Не сексом, а просто прикосновением. Она утратила эту силу, или так утверждали, но лучше уж перестраховаться.
- Я даю тебе последний шанс, Меланжель. Скажи нам, почему вы выбрали Галена, и не один раз, а дважды – потому что я знаю, Сель заплатил феям-крошкам за то, чтобы они его изувечили. Почему для Селя так важно, чтобы Гален не оказался в моей постели? – Я велела Готорну немного отодвинуться, чтобы она могла говорить, если пожелает.
- Я не предам своего господина, потому что _я_ Селю присягала. Я никогда не служила твоему слабовольному отцу.
Я мило ей улыбнулась.
- Мой отец слишком велик, чтобы его память задевали булавочные уколы. Ты не ответила на мой вопрос.
- Ни магией, ни пытками ты не заставишь меня позабыть мою верность. – Она бросила презрительный взгляд на Хафвин, склонившуюся над раной Адайра.
- Айслинг, ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы подойти к нам на минутку?
- Это только царапина.
Будь он человеком, ему наложили бы не меньше десятка швов. Я бы это царапиной не назвала, но это было не мое тело. Он подошел к нам с мечом наготове.
- Убери меч, Айслинг.
Он замешкался на миг, а потом убрал.
- Что тебе нужно от меня, принцесса, если не мой меч?
- Если ты покажешь свое лицо женщине-сидхе, она скажет тебе все, о чем ты спросишь?
-Ты хочешь, чтобы я ее околдовал и допросил?
- Да.
Глаза Меланжель слегка расширились.
- Я никогда не использовал свою власть таким образом.
- Но это сработает?
Он подумал.
- Да.
- Тогда давай посмотрим, не заставит ли ее вожделение позабыть о верности.
Я жестом велела стражу, охранявшему Канну, вторую женщину из гвардии Селя, повернуть ее лицом к стене. Догмэла уже ушла в дальний конец коридора. Может, она и хранила верность господину, но не настолько, чтобы присоединиться к связанным соратницам. И не настолько, чтобы попытаться их защитить. Интересно, что Меланжель и Канна разговаривали только с Хафвин, а Догмэлу будто вовсе не видели.
Айслинг взялся руками за края вуали.
- Тебе тоже нужно отвернуться, принцесса.
Я кивнула и отошла на несколько шагов назад. Хотя, надо сознаться, желание посмотреть на его лицо было почти невыносимым. Посмотреть на такую красоту, что в нее влюбляешься с одного взгляда. На такую красоту, что ради нее можно предать все, что тебе дорого. Да, посмотреть очень хотелось.
Мороз слишком хорошо меня знал. Он взял меня за локоть и передвинул немного дальше за спину Айслинга. Он окинул меня укоризненным взором, и я пожала плечами. А что тут скажешь?
Айслинг снял вуаль, но все, что я увидела – это что волосы у него золотисто-желтые, как медовые струи, и сияют искорками, как и его кожа. Волосы были как-то хитро заплетены, так что казались много короче, чем были на самом деле. Интересно, кто заплетает ему волосы, если никто не может смотреть ему в лицо?
- Она закрыла глаза, - сообщил Айслинг.
- Готорн, срежь ей веки. Потом отрастут.
Она поступила так, как я рассчитывала: при первом прикосновении ножа открыла глаза. Она моргнула, и Готорн убрал нож. Ее взгляд двигался вверх по телу Айслинга, словно притягиваемый магнитом. Я определила по выражению глаз момент, когда она увидела его лицо. Шок преобразил ее черты. Выражение у нее было испуганным, словно она смотрела не на изумительную красоту, а на жуткое уродство.
Готорн отвернулся. Лорд Киеран – тоже. Только Кристалл продолжал смотреть в лицо Айслингу, не моргнув глазом. Он улыбался, словно видел что-то чудесное. Белоснежная кожа наполнилась сиянием, один этот взгляд пробудил его магию. Только когда в его волосах радугами заиграли краски, он отвернулся, будто не в силах больше вынести такое зрелище.
Меланжель закричала, и это был вопль невозместимой утраты. Эхо крика затерялось в каменных стенах, и ее глаза наполнились… любовью. Адайр ошибался, это было не только вожделение. Ее глаза горели слепым обожанием первой подростковой любви, или новобрачных в идеальный медовый месяц. Она смотрела на Айслинга так, словно в нем для нее заключался целый мир.
Меланжель никогда не любила Айслинга и почти с ним не общалась. Сейчас же она смотрела на него, как цветы смотрят на солнце, и меня от этого затошнило. Мне не нравилась Меланжель, но это было… неправильно. Если от этого нет лекарства, то я совершила с ней нечто гораздо худшее, чем все пытки, какие я могла изобрести. Безнадежно, всепоглощающе любить того, кто тебя ненавидит… Даже в Дантовом аду не было такого наказания для грешников.
Мороз, видимо, это понимал, потому что поторопил Айслинга:
- Начни допрос.
- Почему вы напали на Галена?
- Чтобы убить его.
Может, она была не настолько околдована, как казалось.
- Почему вы хотели его убить?
- Потому что принц Сель не хотел, чтобы Мередит с ним спала.
- А почему он этого не хотел?
Меланжель с силой потрясла головой, словно хотела прочистить мозги.
Айслинг опустился на колени, приблизив к ней лицо.
- Почему Сель хочет удалить Галена из постели Мередит?
Она зажмурилась.
- Нет, - прошептала она, - нет.
- Ты не сможешь изгнать меня из своей памяти, Меланжель. Ты меня увидела. Этого уже не изменить. – Это был всего лишь шепот, но он будто прополз по моей коже. Я задрожала – а ведь это было направлено не на меня!
Мороз прошептал мне на ухо:
- Когда-то она владела сходными силами; она может быть более устойчива к его чарам.
- Она могла убивать прикосновением…
- А как заставить мужчину к себе прикоснуться? Заставив себя пожелать.
Это звучало логично, хотя, если честно, Меланжель была сногсшибательно красива и без колдовских ухищрений.
Айслинг наклонился к ней, и я подумала, он ее поцелует, но она попятилась назад, пока не натолкнулась на меч Готорна.
- Не трогай меня, - прошептала она.
- Ты сказала, что моя власть ослабела, Меланжель. Отчего же бояться моего прикосновения, если я – лишь призрак того, кем был? Почему Сель хочет убрать Галена из постели Мередит? – Он схватил ее лицо ладонями и она закричала, хоть и не от боли. – Я хочу испытать, чья магия сильнее, Меланжель, моя или твоя? – Он поцеловал ее, долго и страстно.
Мороз напрягся всем телом. Что означало, что когда-то поцелуй Меланжель был опасен. Этого я не знала. По-настоящему опасен.
Айслинг отстранился, и ее лицо было одурманено желанием.
- Моя сладкая, скажи мне, почему Селю так не нравится Гален в постели Мередит?
Она сглотнула так громко, что я услышала через пол-коридора, и ответила:
- Пророчество гласит, что зеленый человек вернет жизнь двору.
- Какое пророчество? – спросил Айслинг.
- Сель заплатил пророку, чтобы узнать, представляет ли Мередит настоящую угрозу. Ответ был, что она вернет жизнь двору с помощью зеленого человека и чаши. Гален – единственный зеленый человек, которого она взяла с собой. Когда мы увидели, как она на него смотрела на пресс-конференции, мы убедились, что он – ее зеленый рыцарь.
- Никому из вас не пришло в голову, что зеленый человек – наименование для божеств растительности, или даже эпитет Консорта? – спросила я.
Меланжель пропустила мой вопрос мимо ушей, но когда его повторил Айслинг, ответила:
- Принц Сель сказал, что пророчество говорит о Галене.
- А вы верите всему, что говорит Сель? – спросила я. Айслинг произнес те же слова, и она сказала:
- Да.
- Дура, - прокомментировала Хафвин за моей спиной.
- Что еще говорилось в пророчестве? – спросил Айслинг.
- Что когда некто от плоти и крови воссядет на трон, Сель умрет.
- Что, он решил, означает «от плоти и крови»?
- Смертный.
- Наверное, вы по потолку забегали, когда оказалось, что принцесса владеет Руками Плоти и Крови.
- Да, - просто сказала Меланжель.
- Есть еще что-нибудь, что нам следует знать о действиях Селя? – спросил Айслинг, и я сделала мысленную пометку на предмет его скрупулезности.
Она согнулась, словно от боли. Готорн отступил, не решаясь к ней прикоснуться. Его магия не была подобна магии Меланжель или Айслинга, так что, возможно, эта женщина представляла для него опасность. Как бы то ни было, веревка упала с ее рук, и поскольку Готорн смотрел в сторону, он этого не заметил. Айслинг потянулся к мечу, но он стоял на коленях в неудобной позе. Она вскинула руки к лицу и выцарапала себе глаза – мы смогли только ошеломленно смотреть. По ее лицу потекли кровь и прозрачная влага.
- Теперь вам не вынудить меня выдавать вам секреты! – заявила она, и голос ее был полон привычной ярости.
Айслинг вдвинул в ножны наполовину вытащенный меч.
- Меланжель, ты не перестанешь меня видеть. Я тебя предупреждал.
Не могу сказать, плакала она или это были остатки ее глаз.
- Зрелище твоего сияющего лица будет последним, что мне довелось видеть. Я тебя ненавижу за это, но сожалеть не могу.
- Ох, Меланжель, - сказал он и коснулся ее щеки.
Она легла окровавленной, мокрой щекой на его ладонь, как это делают любовники. Она позволила ему ласкать свое лицо – всего на мгновенье – и выпрямилась опять.
- Ведите меня к королеве, в темницу, куда угодно – только уведите от него.
Готорн поднял ее на ноги и заново связал ей руки, тщательно проверив узлы.
- Что с ней делать, принцесса?
- Я имею право требовать суда королевы, - заявил Киеран.
- Ты – да, но не она. Если бы Сель был на свободе, ее следовало бы отвести к нему, но сейчас… - Я покачала головой и отвернулась от изуродованного лица. – Мороз… - Я уткнулась лбом в его грудь. – Я не знаю, что с ней делать.
- Отправь ее в темницу. Скажи Езекиелю не трогать ее до дальнейших твоих распоряжений.
- А с Канной?
- То же самое.
- Лорды?
- Посмотрим, что с ними сделает королева.
Мороз распределил поручения между стражами. Догмэлу он послал с лордами. Толкая в спину Киерана, она сказала мне:
- Я не любительница женщин.
Реплика была настолько не к месту, что я смогла лишь пробормотать:
- Я тоже.
- Но Хафвин…
Тут до меня дошло, что пока мы пытались найти разгадку покушений на Галена и выясняли подробности заговора Селя, она была озабочена своей добродетелью. Она хотела уйти от Селя, но не настолько, чтобы лечь с женщиной. Чтобы избавиться от Селя, я переспала бы даже с существом, вообще не похожим на человека. Я умею выбирать из двух зол меньшее. Глядя на Догмэлу, я не знала, смеяться мне или плакать. Перед моими глазами все еще стояло изуродованное лицо Меланжель. Наверное, оно мне будет сниться в кошмарах.
- Я пересплю с Хафвин и с кем угодно, кто пожелает присоединиться ко мне, но не потому, что я люблю женщин, а потому, что я никого не хочу оставлять на милость Селя, если в моих силах их спасти. А теперь уведи Киерана к королеве и доложи ей о его преступлениях честно и точно.
Она ушла, и другие ушли вслед за ней, двое стражей несли все еще бессознательного лорда Инниса. За ним тянулась кровавая дорожка.
Айслинг опять накинул на голову золотистую вуаль. Порез на его животе почти затянулся.
- Использование силы пошло тебе на пользу, - сказала я, все еще прячась на груди Мороза.
- Мне пошло на пользу, что я переиграл Меланжель в ее собственную игру. А когда-то она была почти равна мне силой.
- Она потеряла большую часть себя, - сказал Мороз.
- Ее звали Сладким Ядом…
Я хотела спросить, расстроен ли он поступком Меланжель. Волновало ли его, что женщина предпочла вырвать себе глаза, только бы не глядеть ему в лицо? Но я не спросила ничего. Это я просила его применить свою силу. Ответственность лежала на мне. То, что я не предвидела последствий, меня не оправдывало. Нельзя использовать неизвестную тебе магию – именно потому, что в результате случается вот такое дерьмо. Я уткнулась лицом в грудь Мороза, чтобы не смотреть на Айслинга, даже в вуали.
Айслинг засмеялся, глубоким, красивым мужским смехом.
- А меня звали Прекрасным Ужасом.
По голосу было слышно, что он доволен собой.
Я хотела сказать, что не ожидала того, что случилось, но не сказала. Все равно это не было оправданием.
ГЛАВА 21
Поднимаясь, Адайр пошатнулся и схватился за стену. Из-под его кирасы капала кровь.
- Ты ранен, - сказала я.
- Воины Инниса хороши, как всегда, - ответил он немного сдавленным от боли голосом.
Я ощутила толчок удивления. Иннис был одним из самых нейтральных лордов. Казалось, для него не составляло разницы, кто сядет на трон, лишь бы его и его клан оставили в покое. Его люди специализировались большей частью на некромантии всяческого рода. В давние времена кое-кто из них мог собрать настоящую армию из мертвецов. Специализацией Инниса было создание призрачных воинов, которые были способны ранить и убивать. Их же ранить было можно, а вот убить – нет. Теперь я поняла, почему стражам пришлось утихомирить его так радикально: им нужно было лишить его способности колдовать.
Хафвин подняла голову с груди Галена. Слезы еще катились по бледному золоту ее кожи.
- У меня еще осталось немного силы. Я не смогу вернуть кого-то так же близко подошедшего к завесе, как Гален, но я могу посмотреть твою рану. – Она взглянула на меня. – Я буду тебе полезна, принцесса Мередит, клянусь.
- Я верю, Хафвин. Займись раной Адайра, если ни у кого нет более тяжелых ран. – Я посмотрела на Кристалла, стоявшего с мечом у горла Киерана. После бравады Адайра я решила, что лучше спросить прямо: - Кто еще ранен?
Канна, единственная из пленников, у кого к горлу не был приставлен меч, сказала:
- Лорд Иннис, Повелитель Призраков, тяжело ранен. – Она выговорила это очень осторожно. Хвост каштановых волос на ее затылке почти совсем растрепался, и волосы уже ложились тяжелой волной вокруг бледного лица. Глаза расширены, словно она перенесла шок, но в голосе следов волнения не было.
- А мне какое дело? – спросила я.
- Он свободный лорд двора, которым ты собираешься править, - ответила она.
- Один из многих, Канна. Не вижу в нем особой ценности только потому, что у него хватило силы и связей не попасть в гвардию.
- Другие считают, что свободные лорды важнее, чем мы, гвардейцы.
- Потому что забыли, что было время, когда получить приглашение в королевскую гвардию считалось большой честью. Тогда служба в гвардии была наградой, а не наказанием.
- Ты говоришь о слишком давних временах, чтобы ты их помнила, - возразила Канна. – Тебя тогда еще не было. Откуда ты можешь знать?
- Я прислушиваюсь к рассказам, Канна. Я знаю нашу историю. Многих из лучших и наиболее одаренных воинов в гвардию пригласили, а не загнали угрозами. Обузой и наказанием служба в гвардии стала… позднее.
- Так ты оставишь свободного лорда истекать кровью до смерти?
- Если встанет выбор между человеком, рисковавшим жизнью, чтобы спасти того, кого я люблю, и человеком, пытавшимся его убить, то да, пусть умирает. Если до этого дойдет, конечно. Не ты ли, лорд Киеран, сказал, что сидхе, способный умереть от потери крови, - это не сидхе вовсе?
Кристалл чуть отодвинул меч, чтобы тот мог ответить.
- Иннис – из чистейших сидхе, не какой-то полукровка-пикси.
- Забавно, как одинаково выглядит кровь, пролитая на землю, - прокомментировала я. – Кто-нибудь из моих людей ранен, кроме Адайра?
Я вглядывалась в лицо Киерана и была вознаграждена – он выглядел ошеломленным.
- Ты действительно оставишь Инниса умирать…
- Назови мне причину, по которой этого не следует делать, - сказала я.
- Он не настолько значим, чтобы я за него торговался, - заявил Киеран.
- Ну так он будет лежать и истекать кровью, пока я не передумаю.
- Клан Инниса силен, принцесса. Не стоит превращать их во врагов.
Тут я расхохоталась.
- Они уже показали себя моими врагами.
- Мы не нападали на _тебя_, - сказал Киеран.
Адайр с трудом стоял, прислонившись к стене, истекая кровью.
- Посмотрите его рану, скажите мне, насколько она опасна, и я последний раз спрашиваю, кто-нибудь еще из вас ранен?
Айслинг заговорил из-под своего плаща, скрывавшего его почти целиком:
- Я позволил этой меня достать. – Он подкрепил свои слова нажатием меча на горло Меланжель. Достаточным, чтобы пустить тоненькую алую струйку.
- Это ты едва не вдавил шлем ей в череп? – поинтересовалась я.
- Да, но уже после того, как она меня порезала. – Он был очень недоволен собой.
- Мороз, замени Айслинга кем-нибудь, надо осмотреть его рану.
- Готорн, - произнес Мороз единственное слово. Готорн надел шлем и занял место Айслинга.
Догмэла стояла между двумя группами, словно не могла понять, что ей делать. Меланжель была ее капитаном. Если только она не пожелает высказать ту же просьбу, что и Хафвин, ей придется вернуться под начало Меланжель. Тем, кто оказался в центре дворцовых интриг, приходится нелегко. Догмэла была в чем-то похожа на Галена: все мысли и чувства отражались у нее на лице и в позе. Она дралась на моей стороне, но теперь никак не могла решить, к чему ее обязывает верность. Ее колебания заставили меня отнести ее к категории тех, кому не стоит слишком доверять.
Хафвин с ранеными переместились к стене, оставив Галена у меня на коленях. Я провела рукой по его рубашке:
- Тебе стоит начать носить кольчугу.
- Не поможет, если только она не будет зачарована, - буркнул Адайр. Хафвин и Айслинг помогали ему раздеваться, снимая детали брони. Поддевка была вся красная от крови, на боку снизу в ней зиял широкий ровный разрез.
- Он сумел это сделать, несмотря на броню.
- Твоя броня все же делает честь своему создателю, - отметил Киеран. – Я не смог ее пробить. Мне пришлось искать шов.
- Настоящий меч не отыскал бы это отверстие, - сказал Адайр. Поддевку сняли по кускам. Льняная нательная рубашка превратилась в красную тряпку.
- Вот почему магия всегда побеждает в споре с оружием, - наставительно произнес Киеран.
- Инниса не магия остановила, - возразил Кристалл.
- Человеческая магия, - отмахнулся Киеран.
- Пистолеты – это не магия, - взялся спорить Кристалл, - это оружие.
Киеран покачал головой.
- Что есть человеческая наука, как не еще одно имя для магии? Вот сейчас принцесса привела человеческих чародеев в ситтин. Позволила людской магии свободно разгуливать по последнему нашему убежищу.
- Это повод напасть на меня, - сказала я, - но не на Галена. Почему выбрали его?
- Может, мы напали бы на любого из твоих стражей, попадись он нам в одиночку, - ухмыльнулся Киеран.
- Нет, - возразил Гален, не поднимая головы с моих колен, - когда я выбежал из-за угла, Меланжель сказала: «Мы ждали тебя, зеленый человек», а потом Киеран ударил меня в спину. Где вы прятались? Я должен был пройти в шаге от вас.
- Иннис может спрятаться на ровном месте, - сказал Мороз, - и спрятать еще одного-двоих, если они будут неподвижны. – Мороз все еще был настороже, охраняя меня. Он не смотрел на раны и не принимал участия в беседе. Он занимался своим делом, и это было видно всякому.
- Так почему Гален, Киеран? – я повторила вопрос.
- Лорд Киеран, - поправил он.
Я покачала головой, рука соскользнула чуть дальше по груди Галена и теперь я чувствовала стук его сердца.
- Хорошо. Лорд Киеран Ножерукий, ответь на мой вопрос.
Он посмотрел на меня, высокомерный и красивый, как большинство сидхе. Но его красота была холодной, а может, это мне так казалось.
- Ты меня пленила, но тебе не заставить меня отвечать на твои вопросы. Отведи меня к королеве и оставь в покое.
Я уставилась на него, чувствуя биение сердца Галена под ладонью. Киеран так храбр, или просто думает, что королева ничего с ним не сделает?
- Ты напал на королевского стража. Тебя не оставят в покое, лорд Киеран.
- Сиобан чуть не убила наследницу трона, и все же жива. В заключении, но жива. Домашний мучитель королевы не отваживается тронуть волосок на ее коже, так что ее даже не пытают. Она посидит в клетке, пока не освободят принца Селя, а потом снова станет его правой рукой. Если королева так обошлась с едва не состоявшейся убийцей наследницы, то что ей до нас? Дом Нерис оставили на свободе, хотя все они – заговорщики. Они пытались убить и тебя, и саму королеву, и никак не пострадали. – Он высокомерно фыркнул, и вся его красота вдруг показалась уродством.
- Вот почему вы с Иннисом на это решились, - сообразила я. – Вы видели, что люди Нерис остались на свободе, и посчитали, что и вам ничего не грозит.
- Королеве нужны союзники, принцесса.
- Какие ж вы ей союзники, когда вы лижете задницу Селю?
- Я никому не… не прислуживаю, но уж лучше ему, чем тебе. Так думают многие.
- В этом я не сомневаюсь. – Я смотрела на него, такого самоуверенного, и жаждала сбить с него спесь. Мне была необходима информация, которой он владел, и необходимо было заставить двор меня бояться. Бояться причинить вред моим сторонникам. Если королева не вобьет в них этот страх, мне придется придумать, как сделать это собственными силами.
Тут раздался звон, словно ударили в огромный гонг.
- Что это? – спросила я.
Гонг зазвенел снова, не успело еще затихнуть эхо первого звука.
Мороз снял нож с пояса:
- Меня вызывают.
Это был Рис.
- Чем ты занята, Мерри? Я весь выложился, пытаясь не дать Уолтерсу и другим полицейским побежать тебе на выручку. С Галеном что-то случилось? Мы слышали, как ты кричала его имя.
Гален проговорил, не поднимая головы с моих колен:
- Я тронут твоей заботой.
- А, он в порядке, - хохотнул Рис.
- Тем не менее, на него напали, - сказала я.
- Кто?
- Парочка лордов и догадайся, чьи стражи?
- Дай-ка подумаю… Селя?
- Чьи ж еще…
- С чего это он так взъелся на Галена?
- Это я и пытаюсь выяснить. Как продвигается сбор улик?
- Неплохо. Я приставил телохранителя к каждому человеку, как ты и велела. Мы уже знаем, как репортеру удалось пересечь поставленные нами магические преграды.
- Как? – спросила я.
- У него подошвы были прибиты маленькими железными гвоздями.
- Холодное железо… Он хорошо подготовился.
Отражение Риса пошло волнами: он кивнул.
- Да, он шел с расчетом подглядеть что-нибудь не предназначенное для его взгляда.
- Ну, это часть работы репортера.
- Наверное. – Рис тяжко вздохнул.
- В чем проблемы, Рис?
- Майор Уолтерс настаивает на личной встрече с тобой. Он подозревает, что отражение может быть иллюзией.
- Я сейчас несколько занята. – Я бросила взгляд на пленников.
- Я догадываюсь, но если ты не появишься вскоре собственной персоной, он пойдет тебя искать. Это самая суть.
- Я буду, как только смогу.
- Попытаюсь его успокоить. – Клинок внезапно опустел, в нем виднелось лишь мое искаженное отражение.
Я вернула клинок Морозу и посмотрела на пленников. Если бы я точно знала, как отнесется к этому королева, я бы сделала что-нибудь весьма радикальное по меньшей мере с одним из лордов. Но Киеран был прав, королева не разбрасывалась союзниками. На мой взгляд, Киеран не подходил под определение союзника, но Андес могла думать иначе, и я не хотела лишний раз вызывать ее гнев. И все же, ход мыслей Киерана означал, что Андес теряла власть над знатью. Это было плохо, потому что у меня самой не хватило бы политического веса, чтобы соревноваться за трон с половиной двора, хоть я и принадлежала к правящей династии. Если Андес свергнут, любой узурпатор будет расценивать меня как угрозу.
До меня донеслись слова Хафвин, с чуть заметной ноткой злости:
- Дай мне осмотреть твою рану, Айслинг.
- Я не решаюсь открыть мое тело больше.
- Я – целитель. На нас не действуют почти никакие контактные чары. Иначе мы не могли бы лечить сидхе.
Айслинг упорно закрывал белым плащом окровавленный перед туники.
- Сними тунику и покажи мне рану.
Он покачал головой и капюшон плаща слетел назад, на плечи. Под капюшоном оказалась вуаль на манер тех, что носят арабские женщины: тонкая золотистая полупрозрачная ткань, через которую видны очертания лица. Вуаль не закрывала только бледный лоб и странные глаза в бахроме светлых ресниц.
- Совсем забыла, что ты закрываешь лицо, - слова сами собой слетели у меня с языка.
- Теперь многое забыто, - сказал он, все еще придерживая плащ над раной.
- Я забыла, что ты закрываешь лицо, но не забыла, почему ты это делаешь.
- Да, да, - раздраженно вмешалась Хафвин. – Самый красивый мужчина в мире. Настолько красивый, что женщины, а иногда и мужчины, раз на тебя взглянув, ни в чем не могут тебе отказать. – Она вцепилась в плащ и попыталась вырвать его из рук Айслинга. Оставшуюся часть она процедила сквозь зубы: - Но я не прошу тебя снять вуаль, сними только тунику.
- Я боюсь, что это тоже подействует. На смертных…
Хафвин бросила эту игру в перетягивание плаща и даже слегка попятилась, похоже, от удивления. Я поняла, что Айслинг имел в виду меня. Как я смогу здесь править, если они так и будут считать меня человеком?
Киеран высказал мои мысли вслух.
- Даже твои собственные стражи думают, что ты всего лишь смертная!
Я бы с ним поспорила, да вот аргументов не хватало.
- Хочешь сказать, Айслинг, что я очаруюсь твоим голым животом?
- Так бывало с людьми.
Я одарила его пристальным взглядом.
- Ты считаешь меня человеком, Айслинг?
Он потупил взгляд, что уже было ответом.
- Полагаю, да.
- Я не хочу проявить неуважение, принцесса Мередит. Если ты достаточно сидхе, чтобы спокойно смотреть на меня – прекрасно, но что, если нет? Против этих чар есть лишь одно лекарство.
- Какое же?
- Истинная любовь. Ты должна любить кого-то, чтобы смотреть на меня безбоязненно.
- Это не совсем верно, - возразил Готорн со своего поста возле Меланжель. – Магия Айслинга может преодолеть даже истинную любовь, если он того захочет и приложит усилия. Когда-то он мог заставить любого безнадежно влюбиться в себя.
- Желать себя, а не любить, - поправил Адайр. – Существует разница, Готорн, как тебе известно.
- Мне так давно было отказано и в том, и в другом, что, честно говоря, не уверен, что помню разницу.
Адайр сполз по стене, рубаха висела на нем кровавыми лохмотьями. Он устало улыбнулся, в улыбке сквозила боль:
- Угу, у тебя есть резон.
Мне до боли захотелось поцеловать Адайра, стереть эту грусть из его улыбки и узнать, может ли он улыбнуться по-настоящему.
- Ты можешь сесть? – спросила я Галена.
- Да, но мне нравится такое положение, - ухмыльнулся он.
Я склонилась к нему, обнимая всем телом, и прошептала прямо в макушку:
- Я так рада, что ты жив.
Он потерся лицом о мои груди, благо они так удачно расположились.
- Я тоже.
Гален сел и я подождала, чтобы убедиться в том, что это не отразится на нем плохо. От вида крови на его спине у меня опять сжалось сердце. Я сглотнула, будто проглотила тяжелый ком.
Я повернулась к Адайру, раненому и истекающему кровью, потому что он выполнял мой приказ. Не я его ранила, но я отправила его навстречу опасности. Я встала на колени перед ним и потянулась к его лицу. Он отдернулся – стой он на ногах, наверное, отпрыгнул бы, - словно не хотел, чтобы к нему прикасались, или боялся, что это будет больно. Зная мою тетушку, я могла понять его реакцию.
- Ты печален, - сказала я. – Я не хочу, чтобы ты грустил.
- Я ранен слишком сильно, чтобы меня хватило на многое, принцесса. – Его глаза раскрылись ненормально широко.
Я недоверчиво покачала головой:
- Она что, правда предлагала тебе соитие, когда ты был ранен?
Он без труда понял, о ком идет речь.
- Не мне… С другими бывало.
Предлагать секс после десятилетий воздержания, когда тебе слишком больно, чтобы получить удовольствие, или когда рана слишком сильна, чтобы ты вообще мог действовать… Тетя Андес - действительно садистка.
- Я хочу поцеловать тебя, Адайр, ничего больше. Только поцеловать, потому что, кажется, тебе это нужно.
Он ошеломленно взглянул на меня трехцветно-золотыми глазами:
- Потому что _мне_ это нужно? Я не понимаю…
- Ты что, из тех низших фэйри, что дарят поцелуи тем, кто в них нуждается? – хмыкнул Киеран. – У сидхе такое не в обычае.
- Да, не в обычае, потому что мы забыли, кто мы есть и что мы есть.
- И кто же мы? – с издевкой спросил Киеран.
Я наклонилась к Адайру. Его глаза все еще были слишком широки.
- Такая сила, какую ты вызывала раньше, причинит мне боль, принцесса. – Он говорил сдавленным голосом, но за его спиной была твердая стена, и деваться ему было некуда.
- Без силы, только прикосновение. – Я запечатлела мягкий, целомудренный поцелуй на губах Адайра. Он на миг перестал дышать, я чувствовала в нем гораздо больше страха, чем желания. Я отстранилась, чтобы взглянуть на его лицо, и увидела, как страх сменяется откровенным удивлением.
- Я не понимаю тебя, принцесса.
- Потому что она – не сидхе.
- Ты спросил, что мы такое, Киеран. – Я повернулась к связанному мужчине. – Мы – божества природы. Мы, в определенном роде, персонификация природы. Мы не люди, не важно, насколько напоминаем их по форме. Мы – нечто другое, и слишком многие из нас об этом позабыли.
- И ты осмеливаешься читать нам лекции о природе сидхе, когда ты из нас всех – больше всего человек?
Я встала, распрямила ноги, слегка затекшие от веса Галена.
- Когда я была ребенком, я бы что угодно отдала, лишь бы стать высокой стройной сидхе, но чем взрослее я становлюсь, тем более ценю мою смешанную наследственность. Я ценю кровь брауни и кровь людей, текущую в моих венах, а не только кровь сидхе.
- Айслинг, снимай рубашку. Если я слишком человек, чтобы взглянуть на твой живот, то я слишком человек, чтобы быть твоей королевой. Дай Хафвин посмотреть, кто из вас ранен тяжелее, и заняться ее делом, наконец.
Он попытался возражать.
- Я – Принцесса Плоти и Крови, дочь Эссуса, будущая королева. Выполняй мой приказ. Адайр теряет силы, пока ты выкаблучиваешься, словно стыдливая девица.
Даже сквозь вуаль было видно, что я задела его за живое, а когда доходит до такого, все мужчины ведут себя одинаково. Он бросил плащ на пол и сдернул тунику через голову одним быстрым движением. Он не ждал, пока я прикажу снять нижнюю рубашку – просто стянул ее через голову, помедлив только в районе лица, чтобы не сдернуть еще и вуаль. Против вуали я возражать не стала; когда-то его лицо околдовывало не только сидхе, но и богинь.
Я загляделась не на его торс, хотя это был очень симпатичный торс, с широкими плечами и красивым животиком, если не считать сочившегося кровью пореза от талии до ребер. Я загляделась на его кожу, потому что она казалась будто посыпанной золотой пылью, сиявшей и переливавшейся на свету. При свете солнца она слепила бы глаз. Я видела уже его голую спину – среди других стражей, когда волшебное зелье свело королеву с ума. Она им всем приказала раздеться, что они и сделали, в страхе перед ней.
- Как я и боялся, - бросил Айслинг. Я качнула головой.
- Я видела тебя обнаженным, Айслинг, разве что среди стражей есть еще один с кожей словно из золотой пыли.
- Когда она спасла нас, - напомнил Адайр, - ты был на полу.
Айслинг вздрогнул, хотя я не сказала бы наверняка, было это из-за воспоминания о той ночи или от прикосновения рук Хафвин к ране.
- Я забыл.
- Не настолько уж она человек, оказывается, - ухмыльнулся Гален от стены, к которой он перебрался.
- Или великий Айслинг потерял свою силу, - предположила Меланжель, - и прячется за вуалью не оттого, что может нас околдовать, а оттого, что уже не может.
Айслинг застыл, и на этот раз я была почти уверена, что не манипуляции Хафвин тому причиной.
- Рана поверхностная. Адайру помощь нужна больше.
- Тогда приступай. Меня ждет полиция.
Айслинг обнял себя руками, словно закрываясь от удара. Меланжель расхохоталась.
Готорн придвинул меч чуть ближе к ее горлу, и смех затих, хотя и прорывался еще через ее сжатые губы.
- Почему вы напали на Галена? Почему именно он?
- Его выбрали, потому что он – единственный зеленый человек из твоих стражей, - ответила Хафвин.
- Это и все, что ты знаешь, - прошипела Меланжель.
- Это правда, - сказала Хафвин, заставляя Адайра придержать рубашку выше раны. – Я знаю, почему из всех выбрали Галена, но не знаю, почему был нужен именно зеленый человек.
- А Меланжель знает?
Хафвин кивнула.
- Она все знает о планах гвардии. О планах принца – не все, наверное, но большую часть.
Я кивнула.
- Хорошо.
Я подошла к Меланжель, только не слишком близко – я не хотела, чтобы она меня коснулась, опасалась так рисковать, хоть ее руки и были связаны. Когда-то она могла убить человека своей любовью. Не сексом, а просто прикосновением. Она утратила эту силу, или так утверждали, но лучше уж перестраховаться.
- Я даю тебе последний шанс, Меланжель. Скажи нам, почему вы выбрали Галена, и не один раз, а дважды – потому что я знаю, Сель заплатил феям-крошкам за то, чтобы они его изувечили. Почему для Селя так важно, чтобы Гален не оказался в моей постели? – Я велела Готорну немного отодвинуться, чтобы она могла говорить, если пожелает.
- Я не предам своего господина, потому что _я_ Селю присягала. Я никогда не служила твоему слабовольному отцу.
Я мило ей улыбнулась.
- Мой отец слишком велик, чтобы его память задевали булавочные уколы. Ты не ответила на мой вопрос.
- Ни магией, ни пытками ты не заставишь меня позабыть мою верность. – Она бросила презрительный взгляд на Хафвин, склонившуюся над раной Адайра.
- Айслинг, ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы подойти к нам на минутку?
- Это только царапина.
Будь он человеком, ему наложили бы не меньше десятка швов. Я бы это царапиной не назвала, но это было не мое тело. Он подошел к нам с мечом наготове.
- Убери меч, Айслинг.
Он замешкался на миг, а потом убрал.
- Что тебе нужно от меня, принцесса, если не мой меч?
- Если ты покажешь свое лицо женщине-сидхе, она скажет тебе все, о чем ты спросишь?
-Ты хочешь, чтобы я ее околдовал и допросил?
- Да.
Глаза Меланжель слегка расширились.
- Я никогда не использовал свою власть таким образом.
- Но это сработает?
Он подумал.
- Да.
- Тогда давай посмотрим, не заставит ли ее вожделение позабыть о верности.
Я жестом велела стражу, охранявшему Канну, вторую женщину из гвардии Селя, повернуть ее лицом к стене. Догмэла уже ушла в дальний конец коридора. Может, она и хранила верность господину, но не настолько, чтобы присоединиться к связанным соратницам. И не настолько, чтобы попытаться их защитить. Интересно, что Меланжель и Канна разговаривали только с Хафвин, а Догмэлу будто вовсе не видели.
Айслинг взялся руками за края вуали.
- Тебе тоже нужно отвернуться, принцесса.
Я кивнула и отошла на несколько шагов назад. Хотя, надо сознаться, желание посмотреть на его лицо было почти невыносимым. Посмотреть на такую красоту, что в нее влюбляешься с одного взгляда. На такую красоту, что ради нее можно предать все, что тебе дорого. Да, посмотреть очень хотелось.
Мороз слишком хорошо меня знал. Он взял меня за локоть и передвинул немного дальше за спину Айслинга. Он окинул меня укоризненным взором, и я пожала плечами. А что тут скажешь?
Айслинг снял вуаль, но все, что я увидела – это что волосы у него золотисто-желтые, как медовые струи, и сияют искорками, как и его кожа. Волосы были как-то хитро заплетены, так что казались много короче, чем были на самом деле. Интересно, кто заплетает ему волосы, если никто не может смотреть ему в лицо?
- Она закрыла глаза, - сообщил Айслинг.
- Готорн, срежь ей веки. Потом отрастут.
Она поступила так, как я рассчитывала: при первом прикосновении ножа открыла глаза. Она моргнула, и Готорн убрал нож. Ее взгляд двигался вверх по телу Айслинга, словно притягиваемый магнитом. Я определила по выражению глаз момент, когда она увидела его лицо. Шок преобразил ее черты. Выражение у нее было испуганным, словно она смотрела не на изумительную красоту, а на жуткое уродство.
Готорн отвернулся. Лорд Киеран – тоже. Только Кристалл продолжал смотреть в лицо Айслингу, не моргнув глазом. Он улыбался, словно видел что-то чудесное. Белоснежная кожа наполнилась сиянием, один этот взгляд пробудил его магию. Только когда в его волосах радугами заиграли краски, он отвернулся, будто не в силах больше вынести такое зрелище.
Меланжель закричала, и это был вопль невозместимой утраты. Эхо крика затерялось в каменных стенах, и ее глаза наполнились… любовью. Адайр ошибался, это было не только вожделение. Ее глаза горели слепым обожанием первой подростковой любви, или новобрачных в идеальный медовый месяц. Она смотрела на Айслинга так, словно в нем для нее заключался целый мир.
Меланжель никогда не любила Айслинга и почти с ним не общалась. Сейчас же она смотрела на него, как цветы смотрят на солнце, и меня от этого затошнило. Мне не нравилась Меланжель, но это было… неправильно. Если от этого нет лекарства, то я совершила с ней нечто гораздо худшее, чем все пытки, какие я могла изобрести. Безнадежно, всепоглощающе любить того, кто тебя ненавидит… Даже в Дантовом аду не было такого наказания для грешников.
Мороз, видимо, это понимал, потому что поторопил Айслинга:
- Начни допрос.
- Почему вы напали на Галена?
- Чтобы убить его.
Может, она была не настолько околдована, как казалось.
- Почему вы хотели его убить?
- Потому что принц Сель не хотел, чтобы Мередит с ним спала.
- А почему он этого не хотел?
Меланжель с силой потрясла головой, словно хотела прочистить мозги.
Айслинг опустился на колени, приблизив к ней лицо.
- Почему Сель хочет удалить Галена из постели Мередит?
Она зажмурилась.
- Нет, - прошептала она, - нет.
- Ты не сможешь изгнать меня из своей памяти, Меланжель. Ты меня увидела. Этого уже не изменить. – Это был всего лишь шепот, но он будто прополз по моей коже. Я задрожала – а ведь это было направлено не на меня!
Мороз прошептал мне на ухо:
- Когда-то она владела сходными силами; она может быть более устойчива к его чарам.
- Она могла убивать прикосновением…
- А как заставить мужчину к себе прикоснуться? Заставив себя пожелать.
Это звучало логично, хотя, если честно, Меланжель была сногсшибательно красива и без колдовских ухищрений.
Айслинг наклонился к ней, и я подумала, он ее поцелует, но она попятилась назад, пока не натолкнулась на меч Готорна.
- Не трогай меня, - прошептала она.
- Ты сказала, что моя власть ослабела, Меланжель. Отчего же бояться моего прикосновения, если я – лишь призрак того, кем был? Почему Сель хочет убрать Галена из постели Мередит? – Он схватил ее лицо ладонями и она закричала, хоть и не от боли. – Я хочу испытать, чья магия сильнее, Меланжель, моя или твоя? – Он поцеловал ее, долго и страстно.
Мороз напрягся всем телом. Что означало, что когда-то поцелуй Меланжель был опасен. Этого я не знала. По-настоящему опасен.
Айслинг отстранился, и ее лицо было одурманено желанием.
- Моя сладкая, скажи мне, почему Селю так не нравится Гален в постели Мередит?
Она сглотнула так громко, что я услышала через пол-коридора, и ответила:
- Пророчество гласит, что зеленый человек вернет жизнь двору.
- Какое пророчество? – спросил Айслинг.
- Сель заплатил пророку, чтобы узнать, представляет ли Мередит настоящую угрозу. Ответ был, что она вернет жизнь двору с помощью зеленого человека и чаши. Гален – единственный зеленый человек, которого она взяла с собой. Когда мы увидели, как она на него смотрела на пресс-конференции, мы убедились, что он – ее зеленый рыцарь.
- Никому из вас не пришло в голову, что зеленый человек – наименование для божеств растительности, или даже эпитет Консорта? – спросила я.
Меланжель пропустила мой вопрос мимо ушей, но когда его повторил Айслинг, ответила:
- Принц Сель сказал, что пророчество говорит о Галене.
- А вы верите всему, что говорит Сель? – спросила я. Айслинг произнес те же слова, и она сказала:
- Да.
- Дура, - прокомментировала Хафвин за моей спиной.
- Что еще говорилось в пророчестве? – спросил Айслинг.
- Что когда некто от плоти и крови воссядет на трон, Сель умрет.
- Что, он решил, означает «от плоти и крови»?
- Смертный.
- Наверное, вы по потолку забегали, когда оказалось, что принцесса владеет Руками Плоти и Крови.
- Да, - просто сказала Меланжель.
- Есть еще что-нибудь, что нам следует знать о действиях Селя? – спросил Айслинг, и я сделала мысленную пометку на предмет его скрупулезности.
Она согнулась, словно от боли. Готорн отступил, не решаясь к ней прикоснуться. Его магия не была подобна магии Меланжель или Айслинга, так что, возможно, эта женщина представляла для него опасность. Как бы то ни было, веревка упала с ее рук, и поскольку Готорн смотрел в сторону, он этого не заметил. Айслинг потянулся к мечу, но он стоял на коленях в неудобной позе. Она вскинула руки к лицу и выцарапала себе глаза – мы смогли только ошеломленно смотреть. По ее лицу потекли кровь и прозрачная влага.
- Теперь вам не вынудить меня выдавать вам секреты! – заявила она, и голос ее был полон привычной ярости.
Айслинг вдвинул в ножны наполовину вытащенный меч.
- Меланжель, ты не перестанешь меня видеть. Я тебя предупреждал.
Не могу сказать, плакала она или это были остатки ее глаз.
- Зрелище твоего сияющего лица будет последним, что мне довелось видеть. Я тебя ненавижу за это, но сожалеть не могу.
- Ох, Меланжель, - сказал он и коснулся ее щеки.
Она легла окровавленной, мокрой щекой на его ладонь, как это делают любовники. Она позволила ему ласкать свое лицо – всего на мгновенье – и выпрямилась опять.
- Ведите меня к королеве, в темницу, куда угодно – только уведите от него.
Готорн поднял ее на ноги и заново связал ей руки, тщательно проверив узлы.
- Что с ней делать, принцесса?
- Я имею право требовать суда королевы, - заявил Киеран.
- Ты – да, но не она. Если бы Сель был на свободе, ее следовало бы отвести к нему, но сейчас… - Я покачала головой и отвернулась от изуродованного лица. – Мороз… - Я уткнулась лбом в его грудь. – Я не знаю, что с ней делать.
- Отправь ее в темницу. Скажи Езекиелю не трогать ее до дальнейших твоих распоряжений.
- А с Канной?
- То же самое.
- Лорды?
- Посмотрим, что с ними сделает королева.
Мороз распределил поручения между стражами. Догмэлу он послал с лордами. Толкая в спину Киерана, она сказала мне:
- Я не любительница женщин.
Реплика была настолько не к месту, что я смогла лишь пробормотать:
- Я тоже.
- Но Хафвин…
Тут до меня дошло, что пока мы пытались найти разгадку покушений на Галена и выясняли подробности заговора Селя, она была озабочена своей добродетелью. Она хотела уйти от Селя, но не настолько, чтобы лечь с женщиной. Чтобы избавиться от Селя, я переспала бы даже с существом, вообще не похожим на человека. Я умею выбирать из двух зол меньшее. Глядя на Догмэлу, я не знала, смеяться мне или плакать. Перед моими глазами все еще стояло изуродованное лицо Меланжель. Наверное, оно мне будет сниться в кошмарах.
- Я пересплю с Хафвин и с кем угодно, кто пожелает присоединиться ко мне, но не потому, что я люблю женщин, а потому, что я никого не хочу оставлять на милость Селя, если в моих силах их спасти. А теперь уведи Киерана к королеве и доложи ей о его преступлениях честно и точно.
Она ушла, и другие ушли вслед за ней, двое стражей несли все еще бессознательного лорда Инниса. За ним тянулась кровавая дорожка.
Айслинг опять накинул на голову золотистую вуаль. Порез на его животе почти затянулся.
- Использование силы пошло тебе на пользу, - сказала я, все еще прячась на груди Мороза.
- Мне пошло на пользу, что я переиграл Меланжель в ее собственную игру. А когда-то она была почти равна мне силой.
- Она потеряла большую часть себя, - сказал Мороз.
- Ее звали Сладким Ядом…
Я хотела спросить, расстроен ли он поступком Меланжель. Волновало ли его, что женщина предпочла вырвать себе глаза, только бы не глядеть ему в лицо? Но я не спросила ничего. Это я просила его применить свою силу. Ответственность лежала на мне. То, что я не предвидела последствий, меня не оправдывало. Нельзя использовать неизвестную тебе магию – именно потому, что в результате случается вот такое дерьмо. Я уткнулась лицом в грудь Мороза, чтобы не смотреть на Айслинга, даже в вуали.
Айслинг засмеялся, глубоким, красивым мужским смехом.
- А меня звали Прекрасным Ужасом.
По голосу было слышно, что он доволен собой.
Я хотела сказать, что не ожидала того, что случилось, но не сказала. Все равно это не было оправданием.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
(no subject)
Date: 2005-06-20 03:21 am (UTC):D
Date: 2005-06-20 03:25 am (UTC)(no subject)
Date: 2005-06-20 03:29 am (UTC)(no subject)
Date: 2005-06-20 03:30 am (UTC)(no subject)
Date: 2005-06-20 03:34 am (UTC)