19-20 главы "Stroke of Midnight"
Jun. 20th, 2005 01:22 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aleineТем, кто это еще читает. ;) Страдательно-магическое.
ГЛАВА 19
Кто-то бежал по коридору. Мороз, грудью прижимая меня к стене, добыл откуда-то из-за спины еще один пистолет и нацелил стволы в обе стороны. Чтобы достать пистолет, ему пришлось немного отодвинуться, так что мне удалось дотянуться до собственного пистолета на пояснице. Он был прав, обездвижив меня, потому что первым моим побуждением было броситься к Галену. Ни мысли, ни логики, чистые эмоции. Благодаря Морозу я получила несколько секунд на обдумывание ситуации. Я навела пистолет в другую сторону от тела Галена, на звук бегущих ног. Звук стремительно приближался.
Мой страх прошел. Я была спокойна. Тем бездушным, ледяным спокойствием, которое соткано частью из гнева, частью из ужаса, а частью из вещей, которые не имеют названия. Они ранили Галена, я раню их. Где-то на задворках сознания билась мысль, что вместо «ранен» надо было употребить другое слово. Я отогнала эту мысль подальше.
Мой палец уже нажимал на спусковой крючок, когда я узнала Никку, Бидди и остальных стражей, оставшихся вместе с Морозом, когда мы с Аматеоном унеслись в наше маленькое волшебное путешествие. Я выдохнула и аккуратно подняла ствол к потолку. Меня бросило в дрожь, как только я поняла, как близка была к тому, чтобы пустить пулю в грудь Никке. Если бы спуск у моего пистолета был помягче… Рана в плечо или руку исцелилась бы, но угоди пуля в сердце… Здесь шансы пятьдесят на пятьдесят.
Никка и Бидди остались с нами, он – с пистолетами, она – с мечом. Они оба были добродушнейшими из сидхе, но сейчас они выглядели мрачными, высокими и мускулистыми, и опасными, как тигры в лесу. Опасными просто по своей природе. Я никогда не видела такой решимости на лице Никки.
Мороз по-прежнему прикрывал меня. Мысль о том, что кто-то еще из любимых мною мужчин пострадает из-за меня, была почти невыносима. Если бы я не цеплялась обеими руками за пистолет в попытке не пристрелить никого из своих, я бы оттолкнула Мороза. Глупо, но пока я не знала, насколько сильно ранен Гален, я никем больше не хотела рисковать. Очень глупо, особенно если вспомнить, что остальные стражи только что выбежали за угол. Магия перенасытила воздух, мурашками поползла по коже. Лязг металла. Мужской крик, и следом – женский вопль, не боли, а ярости. Я не хотела, чтобы кто-то подвергал себя опасности из-за меня. И не могла ничего сделать, как только подвергать их всех опасности.
Глаза горели от невыплаканных слез. Кто-то тихо стонал. Были и еще звуки – чирканье металла по камню, шаги, движение – но звуки битвы прекратились. Все кончилось. Вопрос был только – кто победил? Если б с ними были Дойль или Мороз, я бы не сомневалась в исходе, но Мороз стоял передо мной, весь будто пружина. Серые глаза рыскали по коридору, словно он не доверял ничьей наблюдательности, кроме собственной. В отсутствие Дойля, и я не доверяла.
Эти двое никому не доверяли так, как друг другу. Когда я утвердилась в мысли, что только они могут защитить меня? Когда я начала все больше полагаться на них двоих и терять веру в остальных?
Из-за угла показался Готорн, алая броня забрызгана кровью, будто кто-то стряхнул рядом с ним ручку, только что заправленную красными чернилами. Он протирал свой клинок куском материи, явно только что отодранным от чьей-то куртки.
- Все кончено.
Адайр шел за ним следом, сунув шлем подмышку. На лбу и шее виднелись красные ссадины от шлема; шлем был рассчитан на пышную шевелюру и теперь натирал кожу.
- Они или мертвы, или обезврежены, насколько в наших силах было этого добиться, Мороз, принцесса.
Я шагнула вперед, все так же сжимая пистолет в руке. Мороз меня остановил.
- Уберите пистолет, принцесса.
Я посмотрела в холодное лицо, но в глазах увидела боль.
- Почему? – спросила я.
- Потому что я не знаю, что ты сделаешь, если Гален ранен смертельно, как скорее всего и есть.
Сердце в груди вдруг заколотилось с бешеной силой, я силилась вздохнуть и не могла. Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, но закрыла, так ничего и не сказав. Я болезненно сглотнула, что-то словно застряло в горле. Наконец, я кивнула, убрала пистолет на его обычное место и поправила плащ, просто по привычке. Не нарушай линий одежды, если можешь. Привычка – вот что остается в те моменты, когда в голове звенит вопль, а ты в таком ужасе, что этот вопль липнет к языку, как металл на морозе.
Мороз чуть отступил, убирая пистолеты, но я не остановилась посмотреть на это быстрое, отточенное движение двух рук одновременно. Я уже бежала к повороту. Только одно слово непрестанно звучало в моей голове: Гален, Гален, Гален… Я слишком боялась закончить фразу. Слишком боялась делать что угодно, кроме как бежать к нему. Мне надо было молиться Богине усердней, чем я когда-либо молилась. Я только что была с ней одним целым, она прислушалась бы ко мне. Но я не молилась ни одному известному мне божеству. Если я и молила кого-то, то Галена. Я обогнула поворот и увидела его. Он лежал на спине, глаза закрыты, руки раскинуты в стороны, нога подвернута под тело, и кровь повсюду. Море крови на каменном полу, на Галене и вокруг него. Столько крови, столько… Я наконец мысленно закончила фразу, единственную молитву, которую я могла вознести: Гален, не умирай, не умирай, Гален, прошу тебя, не умирай!
ГЛАВА 20
Я упала на колени возле него. Яркая кровь оттеняла зелень его волос, так что они казались еще зеленей, чем были. Мгновением раньше за то, чтобы прижать его к себе, я отдала бы все на свете. Теперь я медлила, рука в нерешительности застыла у его лица. Я хотела дотронуться до него, хотела, чтобы он улыбнулся и открыл глаза. И боялась дотронуться – боялась, что рука наткнется на холодную плоть, боялась узнать.
Я заставила себя коснуться его щеки. Кожа была прохладной, но не холодной. Тяжесть в груди стала чуть-чуть меньше. Я переместила руку на шею Галена, шаря по коже в поисках пульса. Ничего, опять ничего… легкое трепетание! От облегчения я вся обмякла, рука соскользнула с шеи на зеленые завитки на затылке, но они были пропитаны кровью. Я подняла вверх окрасившиеся алым пальцы.
- Откуда вся эта кровь?
Я не поняла, что произнесла это вслух, пока Адайр мне не ответил:
- У нас не было времени осмотреть его раны, принцесса.
Я кивнула в знак того, что услышала.
- Надо остановить кровотечение.
Адайр присел у плеча Галена.
- Я послал за целителем.
Я качнула головой.
- Он холодеет. Нам надо немедленно остановить кровопотерю, не дожидаясь целителя.
- Сидхе, умирающий от потери крови, - это не сидхе.
Я повернулась на голос и увидела Киерана, Лорда Ножей, на коленях и со связанными за спиной руками. И все же Иви держал острие меча прямо у его горла. У Киерана была только одна рука власти, и никакой другой магии в его распоряжении сейчас не имелось, отчего многие сидхе считали его слабым. Но единственная магия, которой он владел, была смертоносной. Он мог использовать свою силу словно нож, глубоко рассекая тело даже на расстоянии. Теперь я знала, почему Гален упал, даже не вынув оружия. Но зачем им было поджидать его?
Мой взгляд переместился на еще три коленопреклоненные фигуры. Все они были женщинами из гвардии Селя. Это меня не удивило. Чуть подальше на боку лежал роскошно одетый мужчина, он стонал, и под ним уже начала собираться лужица крови. Но его руки тоже были связаны за спиной. Его лица мне видно не было, но это не имело значения. Может, позже мне станет интересно, но пока Гален не исцелен, мне было все равно.
Адайр помог мне перевернуть Галена. Он был податливым и бессильным, как мертвый. У меня снова паникой сдавило горло. На спине у него были две раны, чистые и глубокие. Каким-то чудом они не задели его сердце. Раны все же оставались пугающе глубокими, но так быстро истечь кровью из ран на спине, не доставших до сердца, он был не должен.
Мы уложили его на спину, и когда тело снова легло на скользкий от крови пол, из ноги выплеснулась новая порция крови. Я подползла к ногам и обнаружила третью рану, высоко на бедре. Ему перерезали бедренную артерию. Человек истек бы кровью минут за двадцать. Кровь должна была бить фонтаном. То, что она едва сочилась, говорило о том, что он потерял ее слишком много. А значит, даже если остановить кровотечение немедленно, он может не оправиться. Сидхе могут перенести большую кровопотерю, залечить множество ран, но только если крови останется достаточно для жизненных процессов, для работы сердца.
Мороз все это время стоял рядом со мной, оберегая меня. Я не могла возражать против такого разделения обязанностей, когда Гален лежал бледный и бессильный на полу. Меня убить было не в пример легче, чем Галена.
Но Мороз видел, как мы осматривали раны.
- Где же твой целитель? – спросил он Адайра. Тот качнул головой.
- Не знаю.
- Времени не остается, - в отчаянии сказала я. – Надо остановить кровь, чтобы сохранить хоть ту малость, что у него еще осталась.
- Я могу остановить кровотечение, - произнес женский голос. Мы оглянулись и увидели робкую улыбку на лице одной из коленопреклоненных пленниц. Волосы цвета пшеницы и трехцветные глаза: голубой круг, серебряный и внутренний круг из чистого света, если только бывает такой цвет. Я никогда не знала, как назвать цвет внутреннего кольца радужки Хафвин.
Другая женщина выкрикнула:
- Нет… Ты не можешь им помогать. Ты предаешь нашего господина! – и другие, еще менее приятные слова.
Хафвин пожала плечами.
- Нас поймали, а наш господин в заключении. Думаю, не лишне попытать счастья на другом берегу.
Она вопросительно подняла бровь. При совершенно светлых волосах у нее были темные брови. Будь она человеком, я бы сказала, что она красится, но что значат темные брови при светлых волосах у расы, где глаза могут быть трех разных цветов одновременно?
- Ты предаешь свои обеты! – воскликнула Меланжель. По ее лицу текла кровь из раны от удара, проломившего ее шлем. Была б она человеком, у нее бы мозги вылетели, а тут – всего лишь небольшое кровотечение.
- Я не давала обетов принцу Селю, - сказала Хафвин. – Я клялась служить принцу Эссусу. Никто не спрашивал нас, хотим ли мы служить Селю, нас просто отдали ему после смерти принца. Я не связана клятвой верности ни с кем из живых. – Она смотрела на меня, говоря это, и в лице ее было ожидание, намек…
- Ты действительно можешь его исцелить? – спросила я.
- Она может остановить кровотечение, - поправил Адайр, - и только.
- Это больше, чем может любой из нас, - сказал Готорн. – Хотя, честно сказать, мне бы в голову не пришло просить одного из убийц Галена вылечить его.
Я вгляделась в его лицо в поисках иронии, которая должна была заключаться в этих словах, но ничего не нашла. Прямой взгляд, как будто он просто констатировал факт.
- Мы ей поверим? – спросил Никка.
Я положила руку на холодеющую кожу Галена.
- Нет, - сказала я, - и все же развяжите ее.
Немного раньше я была готова отдать Галена неведомой возлюбленной. Отдать его смерти я не хотела. Я могла жить, зная, что он улыбается другой. Но никогда не увидеть больше его улыбки, не почувствовать снова тепло его рук… Этого я не могла перенести.
Мороз тронул меня за плечо, привлекая внимание.
- Тебе нужно отойти в сторону, прежде чем я позволю Хафвин сюда подойти.
Я начала возражать, но он коснулся моей щеки и покачал головой.
- Это может быть выдумкой, чтобы подобраться к тебе поближе. Я не стану рисковать твоей жизнью в попытке спасти его. – Он взялся за мой локоть, и у меня не осталось выбора, кроме как пойти с ним, хотя мне ужасно не хотелось отрываться от Галена. Если нам не удастся его спасти, то сейчас у меня была последняя возможность прикоснуться к нему… живому.
Хафвин в ее кожаном обмундировании опустилась прямо в кровавую лужу. Она сняла кожаные перчатки и заткнула их за пояс. Потом поправила поудобнее короткий меч на бедре, и я едва не наорала на нее, чтобы она поторапливалась. Она была слишком уж спокойна. Впрочем, она только что стремилась его убить. Вправду ли она теперь хочет его спасти? Или просто играет? Сделает вид, что собиралась услужить нам, но у нее ничего не выйдет, и тогда она приобретет наше расположение, не потеряв расположения Селя и его людей. Да поможет мне Богиня, иногда мне хотелось не видеть возможные мотивы действий окружающих меня людей. Так жить не слишком приятно.
Я прильнула к Морозу, уцепившись руками за его талию, щекой так прижавшись к груди, что я слышала стук его сердца. Он обнял меня в ответ, хоть из-за этого лишался возможности быстро достать оружие. Как телохранитель он должен был переставить меня в сторону, освободить себе пространство для маневра, но он был мой возлюбленный, мой друг, друг Галена, и я знала, что он обнимает меня не только ради моего душевного комфорта. Не любить Галена было невозможно. У него был дар покорять сердца. Напряжение в теле Мороза лучше всяких слов сказало мне, что не только я буду горевать о Галене. Гален сумел растопить сердце Смертельного Мороза, это многое о нем говорило.
Хафвин прижала обе ладони к ране на бедре. По крайней мере, она начала с самой опасной раны. У Хафвин была белая кожа, но с золотистым оттенком, таким же слабым, как зеленый оттенок у кожи Галена, заметным только при определенных условиях. Ее магия, вспыхнув, окрасила кожу настоящим золотом. Пряди волос одна за одной вырывались из скреплявшего их узла на затылке, волосы развевались под дуновением волшебного ветра.
- Она же целитель, - выдохнул Готорн. – Почему она тратит себя на беготню с мечом?
Мы предполагали, что у Хафвин окажется небольшой целительский дар, но то, что сияло перед нами, бросая отсветы на стены, нельзя было назвать небольшим. Ни одному целителю с такими способностями не позволили бы стать воином, и уж во всяком случае – не на передовой. Их талант был слишком редким и ценным, чтобы позволить им рисковать собой.
Глядя, как поднимаются над телом Галена ее сияющие ладони, я начала надеяться. Ее словам вторила магия, когда она спросила:
- Не мог бы кто-нибудь перевернуть его, чтобы мне не тратить лишних усилий? Мне так давно не давали полностью применить свои силы, что я, кажется, слегка разучилась.
Готорн с Адайром повернули Галена на живот, Готорн придержал его голову и плечи, чтобы лицо не попало в кровь. Я отметила эту подробность, и Готорн приобрел право на мою благодарность в будущем.
Хафвин возложила руки на спину Галена, и кожа у меня пошла мурашками от силы, которую она устремила в него. Может, она просто останавливала кровь, но по ощущениям от потока ее магии я подумала, что она делает нечто большее.
- НЕТ! – заорала одна из связанных стражниц. – Ты спасаешь его!
Айслинг приставил меч ей к горлу, и она умолкла, побоявшись рискнуть целостью своей кожи.
- Сиобан тебя уничтожит, - прошипела Меланжель.
Сиобан была капитаном гвардии Селя. С горсткой других гвардейцев она напала на меня в недавнем прошлом. Я убила двоих нападавших, скорее по случайности, чем намеренно, и ее окружили. Я думала, что она уже мертва. Она совершила покушение на наследницу трона. Ее должны были казнить. Если бы здесь не было столько лишних ушей, я бы уточнила, что с ней сталось.
Хафвин выпрямилась с улыбкой.
- Сиобан заперта в камере в Зале Смертности и никого не сможет убить еще долгое время.
Гален вздрогнул в руках Готорна. Первый его вздох получился громким и болезненным, и он вскочил с пола с диким выражением в глазах. Он немедленно пошатнулся, и только руки Готорна не дали ему рухнуть навзничь.
- Тише, тише, - сказал Готорн, - ты среди друзей.
Мороз позволил мне броситься к нему. Не знаю, решил ли он, что Хафвин стоит доверия или просто понял, что без драки меня не удержать. У меня все же хватило рассудка подбежать к Галену с другой стороны от Хафвин.
Готорн уложил Галена головой и плечами мне на колени. Я прижала его к себе, глядя в зеленые глаза, в любимое лицо, на его улыбку. По лицу у меня бежали слезы, сквозь смех. Чувства так переполняли меня, что я чувствовала себя опьяневшей.
- Мне не давали никого лечить больше десятка лет. Это так хорошо, я и забыла…
Я перевела взгляд на женщину, стоящую на коленях посреди лужи крови. Она тоже плакала, и я не понимала, почему.
- С чего кому-то пришло в голову запретить тебе применять свою силу? – спросила я.
- Это тайна, и я ни за что и ни за кого не хочу попасть в искусные руки Езекиеля, но часть я сказать могу: я пыталась исцелить того, кого принц Сель не желал видеть здоровым. Я пошла наперекор его прямому приказу. Он сказал мне, что я буду нести смерть, а не жизнь, пока он не простит меня.
- Что за трата силы! – воскликнул Готорн.
Она бросила на него быстрый взгляд, но я ее интересовала куда больше.
- Но сегодня, ради тебя, я нарушила его запрет.
- Тебя за это изнасилуют, и кожу снимут! – крикнула одна из ее соратниц.
Ни я, ни Хафвин не удостоили ненавистницу взглядом.
- Почему ты решила так рискнуть ради меня? – спросила я. – Ты только что пыталась убить Галена, зачем же теперь его исцелять?
- Потому что я – целитель, это моя сущность, главное во мне, и я не хочу больше быть такой. – Она ткнула пальцем в свой меч. – То, что я спасла Галена, стоит чего-нибудь в твоих глазах?
Я кивнула.
- Я не стану обещать, пока не услышу, чего ты хочешь, даже ради Галена, но да, это стоит многого.
Она слегка улыбнулась.
- Хорошо.
Она глубоко вздохнула, словно набираясь сил перед трудным шагом.
- Королева Андес объявила сегодня двору, что тебе нужны новые стражи. Она сказала, что все, кто пожелает, могут предложить тебе свои услуги, но останутся с тобой только те, с кем ты станешь спать.
- Первую часть я слышала, но вторая – что-то новенькое, - удивилась я.
- Она сказала, любые стражи, кто пожелает.
- В чем твоя просьба, Хафвин?
Она наклонилась ко мне, свесив руки по бокам. Я поборола порыв отстраниться. Я заметила вопросительный взгляд, брошенный Готорном на Мороза. Как ответил Мороз, я не знаю, потому что все, что я в этот миг видела – это лицо Хафвин. Она поцеловала меня, легко, не закрывая глаз. В поцелуе не было страсти, не было обещания – просто касание губ.
- Возьми меня, - прошептала она. – Возьми в свою постель, возьми здесь, если хочешь, где угодно – только пожалуйста, во имя Богини, пожалуйста, не оставляй меня Селю. Я не связана с ним никакими клятвами, так что я не нарушу обетов, попросив тебя об этом. Я веками служила целителем у принца Эссуса. Когда тебе было шесть, он ушел в изгнание, и если б я знала, что королева отдаст меня Селю, я бы ушла вместе с ним. Но я тогда думала, что нет судьбы хуже, чем изгнание из волшебной страны. Я прошу тебя, дочь Эссуса, не оставлять меня здесь. Королева дала разрешение на просьбу – и я прошу, я умоляю! – В ее глазах заблестели слезы, и когда она уже не смогла их сдерживать, она порывисто опустила голову, чтобы я не увидела.
Гален потянулся к ней первым, но я отстала всего на секунду. Она упала в наши руки. Ее плечи содрогались от рыданий, но она плакала совершенно беззвучно. Сколько лет потребовалось ей, чтобы научиться плакать без единого звука? Научиться скрывать такую боль?
Я погладила ее золотые волосы и сказала единственное, что могла сказать:
- Конечно.
ГЛАВА 19
Кто-то бежал по коридору. Мороз, грудью прижимая меня к стене, добыл откуда-то из-за спины еще один пистолет и нацелил стволы в обе стороны. Чтобы достать пистолет, ему пришлось немного отодвинуться, так что мне удалось дотянуться до собственного пистолета на пояснице. Он был прав, обездвижив меня, потому что первым моим побуждением было броситься к Галену. Ни мысли, ни логики, чистые эмоции. Благодаря Морозу я получила несколько секунд на обдумывание ситуации. Я навела пистолет в другую сторону от тела Галена, на звук бегущих ног. Звук стремительно приближался.
Мой страх прошел. Я была спокойна. Тем бездушным, ледяным спокойствием, которое соткано частью из гнева, частью из ужаса, а частью из вещей, которые не имеют названия. Они ранили Галена, я раню их. Где-то на задворках сознания билась мысль, что вместо «ранен» надо было употребить другое слово. Я отогнала эту мысль подальше.
Мой палец уже нажимал на спусковой крючок, когда я узнала Никку, Бидди и остальных стражей, оставшихся вместе с Морозом, когда мы с Аматеоном унеслись в наше маленькое волшебное путешествие. Я выдохнула и аккуратно подняла ствол к потолку. Меня бросило в дрожь, как только я поняла, как близка была к тому, чтобы пустить пулю в грудь Никке. Если бы спуск у моего пистолета был помягче… Рана в плечо или руку исцелилась бы, но угоди пуля в сердце… Здесь шансы пятьдесят на пятьдесят.
Никка и Бидди остались с нами, он – с пистолетами, она – с мечом. Они оба были добродушнейшими из сидхе, но сейчас они выглядели мрачными, высокими и мускулистыми, и опасными, как тигры в лесу. Опасными просто по своей природе. Я никогда не видела такой решимости на лице Никки.
Мороз по-прежнему прикрывал меня. Мысль о том, что кто-то еще из любимых мною мужчин пострадает из-за меня, была почти невыносима. Если бы я не цеплялась обеими руками за пистолет в попытке не пристрелить никого из своих, я бы оттолкнула Мороза. Глупо, но пока я не знала, насколько сильно ранен Гален, я никем больше не хотела рисковать. Очень глупо, особенно если вспомнить, что остальные стражи только что выбежали за угол. Магия перенасытила воздух, мурашками поползла по коже. Лязг металла. Мужской крик, и следом – женский вопль, не боли, а ярости. Я не хотела, чтобы кто-то подвергал себя опасности из-за меня. И не могла ничего сделать, как только подвергать их всех опасности.
Глаза горели от невыплаканных слез. Кто-то тихо стонал. Были и еще звуки – чирканье металла по камню, шаги, движение – но звуки битвы прекратились. Все кончилось. Вопрос был только – кто победил? Если б с ними были Дойль или Мороз, я бы не сомневалась в исходе, но Мороз стоял передо мной, весь будто пружина. Серые глаза рыскали по коридору, словно он не доверял ничьей наблюдательности, кроме собственной. В отсутствие Дойля, и я не доверяла.
Эти двое никому не доверяли так, как друг другу. Когда я утвердилась в мысли, что только они могут защитить меня? Когда я начала все больше полагаться на них двоих и терять веру в остальных?
Из-за угла показался Готорн, алая броня забрызгана кровью, будто кто-то стряхнул рядом с ним ручку, только что заправленную красными чернилами. Он протирал свой клинок куском материи, явно только что отодранным от чьей-то куртки.
- Все кончено.
Адайр шел за ним следом, сунув шлем подмышку. На лбу и шее виднелись красные ссадины от шлема; шлем был рассчитан на пышную шевелюру и теперь натирал кожу.
- Они или мертвы, или обезврежены, насколько в наших силах было этого добиться, Мороз, принцесса.
Я шагнула вперед, все так же сжимая пистолет в руке. Мороз меня остановил.
- Уберите пистолет, принцесса.
Я посмотрела в холодное лицо, но в глазах увидела боль.
- Почему? – спросила я.
- Потому что я не знаю, что ты сделаешь, если Гален ранен смертельно, как скорее всего и есть.
Сердце в груди вдруг заколотилось с бешеной силой, я силилась вздохнуть и не могла. Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, но закрыла, так ничего и не сказав. Я болезненно сглотнула, что-то словно застряло в горле. Наконец, я кивнула, убрала пистолет на его обычное место и поправила плащ, просто по привычке. Не нарушай линий одежды, если можешь. Привычка – вот что остается в те моменты, когда в голове звенит вопль, а ты в таком ужасе, что этот вопль липнет к языку, как металл на морозе.
Мороз чуть отступил, убирая пистолеты, но я не остановилась посмотреть на это быстрое, отточенное движение двух рук одновременно. Я уже бежала к повороту. Только одно слово непрестанно звучало в моей голове: Гален, Гален, Гален… Я слишком боялась закончить фразу. Слишком боялась делать что угодно, кроме как бежать к нему. Мне надо было молиться Богине усердней, чем я когда-либо молилась. Я только что была с ней одним целым, она прислушалась бы ко мне. Но я не молилась ни одному известному мне божеству. Если я и молила кого-то, то Галена. Я обогнула поворот и увидела его. Он лежал на спине, глаза закрыты, руки раскинуты в стороны, нога подвернута под тело, и кровь повсюду. Море крови на каменном полу, на Галене и вокруг него. Столько крови, столько… Я наконец мысленно закончила фразу, единственную молитву, которую я могла вознести: Гален, не умирай, не умирай, Гален, прошу тебя, не умирай!
ГЛАВА 20
Я упала на колени возле него. Яркая кровь оттеняла зелень его волос, так что они казались еще зеленей, чем были. Мгновением раньше за то, чтобы прижать его к себе, я отдала бы все на свете. Теперь я медлила, рука в нерешительности застыла у его лица. Я хотела дотронуться до него, хотела, чтобы он улыбнулся и открыл глаза. И боялась дотронуться – боялась, что рука наткнется на холодную плоть, боялась узнать.
Я заставила себя коснуться его щеки. Кожа была прохладной, но не холодной. Тяжесть в груди стала чуть-чуть меньше. Я переместила руку на шею Галена, шаря по коже в поисках пульса. Ничего, опять ничего… легкое трепетание! От облегчения я вся обмякла, рука соскользнула с шеи на зеленые завитки на затылке, но они были пропитаны кровью. Я подняла вверх окрасившиеся алым пальцы.
- Откуда вся эта кровь?
Я не поняла, что произнесла это вслух, пока Адайр мне не ответил:
- У нас не было времени осмотреть его раны, принцесса.
Я кивнула в знак того, что услышала.
- Надо остановить кровотечение.
Адайр присел у плеча Галена.
- Я послал за целителем.
Я качнула головой.
- Он холодеет. Нам надо немедленно остановить кровопотерю, не дожидаясь целителя.
- Сидхе, умирающий от потери крови, - это не сидхе.
Я повернулась на голос и увидела Киерана, Лорда Ножей, на коленях и со связанными за спиной руками. И все же Иви держал острие меча прямо у его горла. У Киерана была только одна рука власти, и никакой другой магии в его распоряжении сейчас не имелось, отчего многие сидхе считали его слабым. Но единственная магия, которой он владел, была смертоносной. Он мог использовать свою силу словно нож, глубоко рассекая тело даже на расстоянии. Теперь я знала, почему Гален упал, даже не вынув оружия. Но зачем им было поджидать его?
Мой взгляд переместился на еще три коленопреклоненные фигуры. Все они были женщинами из гвардии Селя. Это меня не удивило. Чуть подальше на боку лежал роскошно одетый мужчина, он стонал, и под ним уже начала собираться лужица крови. Но его руки тоже были связаны за спиной. Его лица мне видно не было, но это не имело значения. Может, позже мне станет интересно, но пока Гален не исцелен, мне было все равно.
Адайр помог мне перевернуть Галена. Он был податливым и бессильным, как мертвый. У меня снова паникой сдавило горло. На спине у него были две раны, чистые и глубокие. Каким-то чудом они не задели его сердце. Раны все же оставались пугающе глубокими, но так быстро истечь кровью из ран на спине, не доставших до сердца, он был не должен.
Мы уложили его на спину, и когда тело снова легло на скользкий от крови пол, из ноги выплеснулась новая порция крови. Я подползла к ногам и обнаружила третью рану, высоко на бедре. Ему перерезали бедренную артерию. Человек истек бы кровью минут за двадцать. Кровь должна была бить фонтаном. То, что она едва сочилась, говорило о том, что он потерял ее слишком много. А значит, даже если остановить кровотечение немедленно, он может не оправиться. Сидхе могут перенести большую кровопотерю, залечить множество ран, но только если крови останется достаточно для жизненных процессов, для работы сердца.
Мороз все это время стоял рядом со мной, оберегая меня. Я не могла возражать против такого разделения обязанностей, когда Гален лежал бледный и бессильный на полу. Меня убить было не в пример легче, чем Галена.
Но Мороз видел, как мы осматривали раны.
- Где же твой целитель? – спросил он Адайра. Тот качнул головой.
- Не знаю.
- Времени не остается, - в отчаянии сказала я. – Надо остановить кровь, чтобы сохранить хоть ту малость, что у него еще осталась.
- Я могу остановить кровотечение, - произнес женский голос. Мы оглянулись и увидели робкую улыбку на лице одной из коленопреклоненных пленниц. Волосы цвета пшеницы и трехцветные глаза: голубой круг, серебряный и внутренний круг из чистого света, если только бывает такой цвет. Я никогда не знала, как назвать цвет внутреннего кольца радужки Хафвин.
Другая женщина выкрикнула:
- Нет… Ты не можешь им помогать. Ты предаешь нашего господина! – и другие, еще менее приятные слова.
Хафвин пожала плечами.
- Нас поймали, а наш господин в заключении. Думаю, не лишне попытать счастья на другом берегу.
Она вопросительно подняла бровь. При совершенно светлых волосах у нее были темные брови. Будь она человеком, я бы сказала, что она красится, но что значат темные брови при светлых волосах у расы, где глаза могут быть трех разных цветов одновременно?
- Ты предаешь свои обеты! – воскликнула Меланжель. По ее лицу текла кровь из раны от удара, проломившего ее шлем. Была б она человеком, у нее бы мозги вылетели, а тут – всего лишь небольшое кровотечение.
- Я не давала обетов принцу Селю, - сказала Хафвин. – Я клялась служить принцу Эссусу. Никто не спрашивал нас, хотим ли мы служить Селю, нас просто отдали ему после смерти принца. Я не связана клятвой верности ни с кем из живых. – Она смотрела на меня, говоря это, и в лице ее было ожидание, намек…
- Ты действительно можешь его исцелить? – спросила я.
- Она может остановить кровотечение, - поправил Адайр, - и только.
- Это больше, чем может любой из нас, - сказал Готорн. – Хотя, честно сказать, мне бы в голову не пришло просить одного из убийц Галена вылечить его.
Я вгляделась в его лицо в поисках иронии, которая должна была заключаться в этих словах, но ничего не нашла. Прямой взгляд, как будто он просто констатировал факт.
- Мы ей поверим? – спросил Никка.
Я положила руку на холодеющую кожу Галена.
- Нет, - сказала я, - и все же развяжите ее.
Немного раньше я была готова отдать Галена неведомой возлюбленной. Отдать его смерти я не хотела. Я могла жить, зная, что он улыбается другой. Но никогда не увидеть больше его улыбки, не почувствовать снова тепло его рук… Этого я не могла перенести.
Мороз тронул меня за плечо, привлекая внимание.
- Тебе нужно отойти в сторону, прежде чем я позволю Хафвин сюда подойти.
Я начала возражать, но он коснулся моей щеки и покачал головой.
- Это может быть выдумкой, чтобы подобраться к тебе поближе. Я не стану рисковать твоей жизнью в попытке спасти его. – Он взялся за мой локоть, и у меня не осталось выбора, кроме как пойти с ним, хотя мне ужасно не хотелось отрываться от Галена. Если нам не удастся его спасти, то сейчас у меня была последняя возможность прикоснуться к нему… живому.
Хафвин в ее кожаном обмундировании опустилась прямо в кровавую лужу. Она сняла кожаные перчатки и заткнула их за пояс. Потом поправила поудобнее короткий меч на бедре, и я едва не наорала на нее, чтобы она поторапливалась. Она была слишком уж спокойна. Впрочем, она только что стремилась его убить. Вправду ли она теперь хочет его спасти? Или просто играет? Сделает вид, что собиралась услужить нам, но у нее ничего не выйдет, и тогда она приобретет наше расположение, не потеряв расположения Селя и его людей. Да поможет мне Богиня, иногда мне хотелось не видеть возможные мотивы действий окружающих меня людей. Так жить не слишком приятно.
Я прильнула к Морозу, уцепившись руками за его талию, щекой так прижавшись к груди, что я слышала стук его сердца. Он обнял меня в ответ, хоть из-за этого лишался возможности быстро достать оружие. Как телохранитель он должен был переставить меня в сторону, освободить себе пространство для маневра, но он был мой возлюбленный, мой друг, друг Галена, и я знала, что он обнимает меня не только ради моего душевного комфорта. Не любить Галена было невозможно. У него был дар покорять сердца. Напряжение в теле Мороза лучше всяких слов сказало мне, что не только я буду горевать о Галене. Гален сумел растопить сердце Смертельного Мороза, это многое о нем говорило.
Хафвин прижала обе ладони к ране на бедре. По крайней мере, она начала с самой опасной раны. У Хафвин была белая кожа, но с золотистым оттенком, таким же слабым, как зеленый оттенок у кожи Галена, заметным только при определенных условиях. Ее магия, вспыхнув, окрасила кожу настоящим золотом. Пряди волос одна за одной вырывались из скреплявшего их узла на затылке, волосы развевались под дуновением волшебного ветра.
- Она же целитель, - выдохнул Готорн. – Почему она тратит себя на беготню с мечом?
Мы предполагали, что у Хафвин окажется небольшой целительский дар, но то, что сияло перед нами, бросая отсветы на стены, нельзя было назвать небольшим. Ни одному целителю с такими способностями не позволили бы стать воином, и уж во всяком случае – не на передовой. Их талант был слишком редким и ценным, чтобы позволить им рисковать собой.
Глядя, как поднимаются над телом Галена ее сияющие ладони, я начала надеяться. Ее словам вторила магия, когда она спросила:
- Не мог бы кто-нибудь перевернуть его, чтобы мне не тратить лишних усилий? Мне так давно не давали полностью применить свои силы, что я, кажется, слегка разучилась.
Готорн с Адайром повернули Галена на живот, Готорн придержал его голову и плечи, чтобы лицо не попало в кровь. Я отметила эту подробность, и Готорн приобрел право на мою благодарность в будущем.
Хафвин возложила руки на спину Галена, и кожа у меня пошла мурашками от силы, которую она устремила в него. Может, она просто останавливала кровь, но по ощущениям от потока ее магии я подумала, что она делает нечто большее.
- НЕТ! – заорала одна из связанных стражниц. – Ты спасаешь его!
Айслинг приставил меч ей к горлу, и она умолкла, побоявшись рискнуть целостью своей кожи.
- Сиобан тебя уничтожит, - прошипела Меланжель.
Сиобан была капитаном гвардии Селя. С горсткой других гвардейцев она напала на меня в недавнем прошлом. Я убила двоих нападавших, скорее по случайности, чем намеренно, и ее окружили. Я думала, что она уже мертва. Она совершила покушение на наследницу трона. Ее должны были казнить. Если бы здесь не было столько лишних ушей, я бы уточнила, что с ней сталось.
Хафвин выпрямилась с улыбкой.
- Сиобан заперта в камере в Зале Смертности и никого не сможет убить еще долгое время.
Гален вздрогнул в руках Готорна. Первый его вздох получился громким и болезненным, и он вскочил с пола с диким выражением в глазах. Он немедленно пошатнулся, и только руки Готорна не дали ему рухнуть навзничь.
- Тише, тише, - сказал Готорн, - ты среди друзей.
Мороз позволил мне броситься к нему. Не знаю, решил ли он, что Хафвин стоит доверия или просто понял, что без драки меня не удержать. У меня все же хватило рассудка подбежать к Галену с другой стороны от Хафвин.
Готорн уложил Галена головой и плечами мне на колени. Я прижала его к себе, глядя в зеленые глаза, в любимое лицо, на его улыбку. По лицу у меня бежали слезы, сквозь смех. Чувства так переполняли меня, что я чувствовала себя опьяневшей.
- Мне не давали никого лечить больше десятка лет. Это так хорошо, я и забыла…
Я перевела взгляд на женщину, стоящую на коленях посреди лужи крови. Она тоже плакала, и я не понимала, почему.
- С чего кому-то пришло в голову запретить тебе применять свою силу? – спросила я.
- Это тайна, и я ни за что и ни за кого не хочу попасть в искусные руки Езекиеля, но часть я сказать могу: я пыталась исцелить того, кого принц Сель не желал видеть здоровым. Я пошла наперекор его прямому приказу. Он сказал мне, что я буду нести смерть, а не жизнь, пока он не простит меня.
- Что за трата силы! – воскликнул Готорн.
Она бросила на него быстрый взгляд, но я ее интересовала куда больше.
- Но сегодня, ради тебя, я нарушила его запрет.
- Тебя за это изнасилуют, и кожу снимут! – крикнула одна из ее соратниц.
Ни я, ни Хафвин не удостоили ненавистницу взглядом.
- Почему ты решила так рискнуть ради меня? – спросила я. – Ты только что пыталась убить Галена, зачем же теперь его исцелять?
- Потому что я – целитель, это моя сущность, главное во мне, и я не хочу больше быть такой. – Она ткнула пальцем в свой меч. – То, что я спасла Галена, стоит чего-нибудь в твоих глазах?
Я кивнула.
- Я не стану обещать, пока не услышу, чего ты хочешь, даже ради Галена, но да, это стоит многого.
Она слегка улыбнулась.
- Хорошо.
Она глубоко вздохнула, словно набираясь сил перед трудным шагом.
- Королева Андес объявила сегодня двору, что тебе нужны новые стражи. Она сказала, что все, кто пожелает, могут предложить тебе свои услуги, но останутся с тобой только те, с кем ты станешь спать.
- Первую часть я слышала, но вторая – что-то новенькое, - удивилась я.
- Она сказала, любые стражи, кто пожелает.
- В чем твоя просьба, Хафвин?
Она наклонилась ко мне, свесив руки по бокам. Я поборола порыв отстраниться. Я заметила вопросительный взгляд, брошенный Готорном на Мороза. Как ответил Мороз, я не знаю, потому что все, что я в этот миг видела – это лицо Хафвин. Она поцеловала меня, легко, не закрывая глаз. В поцелуе не было страсти, не было обещания – просто касание губ.
- Возьми меня, - прошептала она. – Возьми в свою постель, возьми здесь, если хочешь, где угодно – только пожалуйста, во имя Богини, пожалуйста, не оставляй меня Селю. Я не связана с ним никакими клятвами, так что я не нарушу обетов, попросив тебя об этом. Я веками служила целителем у принца Эссуса. Когда тебе было шесть, он ушел в изгнание, и если б я знала, что королева отдаст меня Селю, я бы ушла вместе с ним. Но я тогда думала, что нет судьбы хуже, чем изгнание из волшебной страны. Я прошу тебя, дочь Эссуса, не оставлять меня здесь. Королева дала разрешение на просьбу – и я прошу, я умоляю! – В ее глазах заблестели слезы, и когда она уже не смогла их сдерживать, она порывисто опустила голову, чтобы я не увидела.
Гален потянулся к ней первым, но я отстала всего на секунду. Она упала в наши руки. Ее плечи содрогались от рыданий, но она плакала совершенно беззвучно. Сколько лет потребовалось ей, чтобы научиться плакать без единого звука? Научиться скрывать такую боль?
Я погладила ее золотые волосы и сказала единственное, что могла сказать:
- Конечно.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
(no subject)
Date: 2005-06-20 02:38 am (UTC)(no subject)
Date: 2005-06-20 02:57 am (UTC)*Задумчиво* Еще одну выложить, что ли?..
(no subject)
Date: 2005-06-20 02:58 am (UTC)