Очередные главы все той же книжки. :)
Jun. 17th, 2005 04:46 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aleineДве, потому как одна - совсем маленькая.
В ужасе: Ой, мне светит переводить еще два акта, и оба - групповые... Даже не знаю, который противнее. :( Пожалейте меня, что ли...
ГЛАВА 17
Наши одежды посыпались на землю как дождь, которого здесь не было целую вечность.
Аматеон упал навзничь на эту сухую, обезвоженную землю – будто драгоценность, оброненная на грубую серую простыню. Он начал светиться еще до того, как полностью разделся. Я провела рукой по его голому плечу, и кожа засияла под пальцами, словно под кожей у него вспыхнула молния, словно даже легчайшего прикосновения к любой, самой нечувствительной части тела было уже слишком много. Я подумала, что случилось бы, выбери я более чувствительное местечко.
Я коснулась кончиками пальцев груди. Свет разгорался под моими пальцами. Все тело сияло ярким белым огнем, но под моими пальцами вспыхивал будто настоящий огонь – оранжево-красное пламя. Там, где я к нему прикасалась, его тело становилось горячей; красное, жаркое пламя текло следом за моими пальцами. Я провела рукой по его животу, и одного этого было достаточно, чтобы он дернулся всем телом, часто дыша. Он зажмурил глаза, руки скребли по сухой земле – а я всего лишь погладила его живот. Я потеряла самообладание, я хотела знать, как он среагирует, когда мои руки обнимут самую чувствительную его часть.
Наверное, он ждал, что я хотя бы проведу кончиками пальцев по его выпуклой длине, в качестве определенного предупреждения, но он ошибся.
Я обхватила его ладонью и сжала. Он вскрикнул, верхняя половина тела приподнялась над землей. От ощущения его в ладони моя спина выгнулась и глаза невольно закрылись, потому что он был много тверже, чем мне представлялось. Такой твердый, так невероятно твердый, что он казался бы изваянным из гладкого мрамора, если б не был таким теплым.
- О нет, Мерри, девочка, не надо, или я долго не продержусь.
- Такой твердый, - хрипло выдохнула я.
- Знаю, - прошептал он, - слишком твердый. Долго мне не выдержать.
- Ну так не держись, - сказала я.
- Что? – непонимающе спросил он, глядя на меня затуманенными глазами.
- Пусть в первый раз будет недолго, неважно. Свою крутость докажешь в следующий раз.
- В следующий раз, - повторил он и рассмеялся. – Я не верю в следующие разы. Все, что у меня есть – это ты, здесь, сейчас.
Он сел и наклонился ко мне. Мы уже не касались друг друга, просто сидели почти вплотную.
- Если я буду плох, ты не захочешь меня снова.
Я тоже наклонилась к нему, почти к самому лицу.
- Она что, судила о вас по единственной ночи?
У него расширились глаза.
- Да, - прошептал он.
- Я так не делаю.
Он улыбнулся.
- Хочешь сказать, что Мороз или Дойль были не слишком впечатляющи в их первую ночь?
Я не сдержала улыбки.
- Нет.
- А кто тогда?
Я покачала головой.
- Все были изумительны, только некоторым практика прибавила блеска.
Он чуть отстранился, чтобы лучше видеть мое лицо.
- Ты серьезно?
- Да.
- Они не могли все быть так хороши.
- Если бы и не были, я б не сказала.
- Ты не скажешь… - прошептал он.
Я потянулась к его лицу, но он снова подвинулся назад, не давая к себе прикоснуться.
- Что не скажу? – спросила я.
Он выразительно на меня посмотрел.
- А, - сказала я и улыбнулась, но очень мягко. – Нет, не скажу.
Он обвил меня руками и привлек к себе. Его спина была покрыта сухой пылью. Я думала, пыль будет шершавой, но она оказалась тонкой и скользкой, как мельчайший тальк. Она не мешала чувствовать теплую гладкость его кожи, но как будто добавляла текстуру, как сахарная пудра, посыпанная на теплый, роскошный пирог.
Я подалась назад, чтобы разглядеть ладони, покрытые мягкой серой пудрой.
- Такая мягкая. – Я посмотрела ему в глаза. – Она ощущается такой же мягкой на других частях тела?
Он притянул меня к себе, и за мгновение до того, как наши губы соприкоснулись, шепнул:
- Давай узнаем.
ГЛАВА 18
Мы катались в пыли, пока не стали походить на серые привидения. Сияние нашей магии мерцало сквозь пыль, как рождественская иллюминация – сквозь снег.
Он втиснулся своей твердостью мне меж ног. Зажатый меж нашими телами, он был почти болезненно твердым. Он скользил по низу моего живота, между ягодицами, но не входил в меня. Он терся об меня, словно назначением его мужского достоинства было гладить меня и ласкать. Даже мошонка у него была напряжена, и в считанные разы, когда мне удавалось до нее дотянуться, он вздрагивал от желания. Моя рука легла на паховую артерию, и я чувствовала ее пульсацию, словно биение второго сердца – здесь, внизу. Он отвел мою руку в сторону. Он прижимался и скользил по мне, дразнил, имитируя одну позицию за другой, но не входил в меня, и не давался моим рукам или губам.
Чуть не с ног до головы покрыв нас похожей на пудру пылью, продемонстрировав мне, какие возможности, какие силы таятся в его теле, он еще раз толкнулся меж моих ног, и я взмолилась, чтобы он вошел меня.
- Пожалуйста, не дразни меня больше, Аматеон! Войди в меня, возьми меня!
- Кажется, ты собиралась быть сверху?.. – Голос дразнящий и полный удовольствия.
- Так ложись – и буду! – Я попыталась толкнуть его, но он прочно стоял на коленях, и мне не удалось повалить его наземь.
Его волосы обрамляли лицо густыми медными волнами, ласкали широкие плечи. Даже серовато-белая пыль не скрывала роскошный цвет его волос. Накладывающиеся друг на друга цвета в его глазах сияли каждый по отдельности, как драгоценные камни: сапфир, изумруд, рубин, янтарь и аметист. Даже черные зрачки в сиянии силы казались отполированными блестящими драгоценностями.
Как только его французская косичка растрепалась, Аматеон остановился было и попытался собрать волосы, словно стыдился их длины – всего до плеч. Но я показала ему взглядом и жестами, что он – прекрасен, весь он целиком.
К моменту, когда он наклонялся ко мне, стоя на коленях, сияя магией сквозь пыльную пелену, от этой раны ничего не осталось. И все же он отвергал меня.
- Пожалуйста, Аматеон, прошу, умоляю – ляг для меня или возьми меня. – Если б на нем была рубашка, я бы сграбастала его за грудки, но сейчас сграбастать я могла только одну деталь, а к ней он меня не подпускал. Он поймал мои руки и сказал:
- Я целую вечность не слышал, чтобы женщина, любая женщина, молила о моем прикосновении.
Он прижал наши руки к груди и зажмурился. У него вырвался долгий вздох:
- Эта земля слишком долго была в запустении, Мередит, слишком долго не знала любви. Она боится, что уже слишком поздно, и в ней не осталось жизни, которую можно было бы пробудить.
- Земля – это ты, Аматеон, - возразила я. – И ты – живой. Доверься мне, и я буду тебя любить. Пожалуйста, Аматеон, позволь мне любить тебя.
- Ты так легко говоришь о любви, ты подразумеваешь секс?
Я закрыла глаза и легла лбом на его соединенные с моими руки.
- Я уже не знаю, что я имею в виду. Наверное, сейчас я сказала бы что угодно и сделала бы что угодно, лишь бы ты согласился.
- На что согласился? – спросил он, в голосе снова появилась игривая нотка.
- Трахнуть меня, - сказала я, не поднимая голову.
Он дернул меня за руки и бросил мимо себя на землю. Я едва успела выставить руки вперед, чуть не угодив лицом в пыль. Я набрала воздуху, чтобы наорать на него, но тут он упал на меня сверху, вжав меня в грунт, а потом вздернул меня вверх, на четвереньки. Он ударил в меня бедрами, наверное, намереваясь войти, но угол был нехорош, и ему пришлось слегка передвинуть мои ноги. Я снова попыталась что-то сказать, но он уже нашел верное положение и вонзился в меня со всей силой и мощью, так что мошонка шлепнула мне по заду. Я закричала, потому что он был слишком твердым, а угол слишком острым, и я понимала, что после нескольких толчков я буду умолять его выйти так же страстно, как молила войти, если только он не переменит позицию. Мне доводилось видеть эрекцию полную и нетерпеливую, но никогда – настолько. Настолько полную, что я подумала, не больно ли ему?
- Ты это чувствуешь?
- Да, - выдохнула я.
- Ты точно знаешь, что хочешь этого?
- В другой позиции…
- В какой?
- Я сверху.
- Почему?
- Я смогу контролировать глубину. Я никогда не встречала такой эрекции.
Он вышел из меня так же резко, как вошел. Он поднял меня за руку и развернул к себе лицом, падая наземь. Он усадил меня себе на бедра, но нам обоим пришлось повертеться, чтобы я насадилась на него, поместила в себя эту трепещущую твердую плоть.
От чувства его скольжения во мне голова моя запрокинулась, глаза закрылись. Я сражалась с собственным телом, чтобы не сесть на него с размаху до того, как я буду вполне готова, не ушибить вход в матку.
Он тронул руками мои бедра, привлекая мое внимание и к другим частям его тела.
- Я хочу видеть твое лицо.
Я посмотрела ему в глаза и наконец увидела в них давно ожидаемое выражение. Темное желание, вожделение и нетерпение, и еще… Обладание. В его глазах светилось обладание, полная уверенность мужчины, что теперь ты уже не скажешь «нет». Что ты, на этот миг, час или ночь, принадлежишь ему.
Я смотрела в жар его глаз, не жар магии сидхе или фэйри-лэнда, но вечной магии мужчины и женщины, того вечного танца, который действительно заставляет траву расти, бутоны – распускаться, зерно – наливаться соком. Все это было в его лице, та искра, которая дает начало всему.
- Аматеон… - зачарованно выдохнула я. Он нахмурился:
- Что-то не так?
Я улыбнулась.
- Нет, все так. Все совершенно так, как надо. – И я двинула бедрами.
Я двигалась вверх и вниз, вперед и назад, пока его бедра не начали двигаться в такт с моими. Пока его руки не сжались на моих грудях и я не вскрикнула. Пока его тело не начало терять ритм, и земля не начала меняться под моими коленями. Я опиралась на твердую поверхность, чтобы поддерживать ритм, но вдруг оказалось, что опора исчезла. Это был первый признак, что земля становится мягче. Аматеон начал погружаться в почву.
Я приостановилась в замешательстве, и он схватил меня за талию.
- Не останавливайся, о Богиня, не останавливайся!
Я перенесла основной упор с колен на бедра. Я напрягала мышцы бедер и живота, чтобы продолжать движение, в то время как земля уходила из-под нас. Я уже не могла удержать всю его длину от проникновения в меня, но это было и не важно. Я была полностью открыта, влажна и готова.
Теперь я двигалась со всей силой и скоростью, вперед и назад, насаживаясь на него, надеваясь, нанизываясь, снова и снова, и снова, пока его руки не впились мне в талию, а он не закричал:
- Мерри, посмотри на меня!
Я заглянула в его мутнеющие глаза за миг до того, как тело его выгнулось подо мной и все напряглось, за миг до того, как оргазм настиг меня. Я боролась с собой, стараясь не отвести взгляда, не запрокинуть голову, не закрыть глаза, когда наслаждение залило меня, волнами тепла потекло по коже, судорожно сжало мое тело поверх его, и мы закричали одновременно. Я старалась позволить ему видеть мои безумные глаза, эту почти болезненную гримасу на женском лице. Я обеспечила ему все, что было в моих силах, но наконец сопротивляться оргазму стало невозможно, и я заорала в голос, запрокинув голову и закрыв глаза. Я кричала, а он вжимался в меня и земля расступалась под нами, будто черные воды.
Я почувствовала, как он покидает мое тело, прежде чем смогла открыть глаза и увидеть, что стою коленями на щедрой черной почве. Я потрогала землю, и она подалась под моими пальцами, черная и влажная.
Я оглядела долину – она вся, до самого горизонта была черной и плодородной. Я стояла на коленях на влажной мягкой земле и ничего не понимала. Я была в полном одиночестве.
- Аматеон, ты где?
А потом я оказалась коленопреклоненной на грубом каменном полу, в полумраке ситтина. Только что посреди видения, и тут же – в сумрачном коридоре. Если б я уже не была на коленях, я бы упала, но от встречи с каменным полом мое лицо спасли выставленные вовремя руки, да еще рука Мороза, ухватившая меня за плечо.
- Спаси нас Консорт, - пробормотал он, давая мне первый намек на то, что стряслось что-то неладное.
Не успев опомниться, я оказалась на полу, Мороз навалился на меня сверху, закрывая от пуль. Все было слишком похоже на вчерашнее покушение во время пресс-конференции. Сердце мигом ушло в пятки, и я боролась с двумя противоречивыми желаниями: оглядеться по сторонам и постараться представлять собой как можно меньшую мишень. Впрочем, Мороз не оставил мне выбора. Пока он накрывал меня, грудью вжимая мою голову в пол, я не могла двигаться.
Он чуть приподнялся, левой рукой вытаскивая пистолет из правой подмышки. Я видела, как он выбрал цель где-то дальше по коридору. Мне хватало обзора, чтобы понять, что мы находимся не во входном коридоре. Больно прижатая к каменному полу телом Мороза, я почувствовала отдачу от его выстрела, эхом прогремевшего по стенам. Он опять выстрелил и дернулся от отдачи. Раздался мужской крик, голос я не узнала.
- Я забираю тебя отсюда. - Он сказал это так, словно ждал, что я начну спорить, но я не собиралась возражать. Убраться отсюда – было как раз то, что надо. Где были все остальные? Почему возле меня был один Мороз?
Он дважды выстрелил почти без паузы, уже ухватив меня за плечо свободной рукой. Он встал и потащил меня за собой. Он уже почти увел меня в другой коридор, побольше, отделенный стеной от наших врагов, но тут я увидела, что лежало в маленьком коридоре. Я запнулась и, может, высвободилась бы из хватки Мороза, если бы он дал мне шанс. Но он, наверное, предвидел это, и поволок меня со всей скоростью и силой, которую давала ему принадлежность к чистокровным сидхе. Он увел меня за поворот коридора, вывел из поля зрения и из-под обстрела агрессоров, которых я так и не разглядела. Разглядела я только Кристалла с одетыми белым сиянием руками и Адайра, бросающегося в схватку с мечом, уже обагренным кровью. Но не из-за этого я билась в руках Мороза, приковывавших меня к стене. На полу, в луже крови, растекающейся из-под тела, лежал Гален. Он не двигался.
- Пусти меня, - велела я Морозу.
Он отрицательно качнул головой, с болью глядя на меня.
- Нет. Твоя безопасность важнее всего.
Я заорала на него и попыталась вырваться, но это было все равно что сражаться со стальными тисками в оболочке из мускулов. Я не могла и дернуться, если он не позволит. Он прижался ко мне всем телом, распластав по стене, я даже ударить его не могла. Он знал, что я стану сопротивляться.
Я выкрикивала единственное слово, которое сейчас имело для меня значение:
- Гален!
Я выкрикивала его имя, пока не сорвала голос, но ответа не было.
В ужасе: Ой, мне светит переводить еще два акта, и оба - групповые... Даже не знаю, который противнее. :( Пожалейте меня, что ли...
ГЛАВА 17
Наши одежды посыпались на землю как дождь, которого здесь не было целую вечность.
Аматеон упал навзничь на эту сухую, обезвоженную землю – будто драгоценность, оброненная на грубую серую простыню. Он начал светиться еще до того, как полностью разделся. Я провела рукой по его голому плечу, и кожа засияла под пальцами, словно под кожей у него вспыхнула молния, словно даже легчайшего прикосновения к любой, самой нечувствительной части тела было уже слишком много. Я подумала, что случилось бы, выбери я более чувствительное местечко.
Я коснулась кончиками пальцев груди. Свет разгорался под моими пальцами. Все тело сияло ярким белым огнем, но под моими пальцами вспыхивал будто настоящий огонь – оранжево-красное пламя. Там, где я к нему прикасалась, его тело становилось горячей; красное, жаркое пламя текло следом за моими пальцами. Я провела рукой по его животу, и одного этого было достаточно, чтобы он дернулся всем телом, часто дыша. Он зажмурил глаза, руки скребли по сухой земле – а я всего лишь погладила его живот. Я потеряла самообладание, я хотела знать, как он среагирует, когда мои руки обнимут самую чувствительную его часть.
Наверное, он ждал, что я хотя бы проведу кончиками пальцев по его выпуклой длине, в качестве определенного предупреждения, но он ошибся.
Я обхватила его ладонью и сжала. Он вскрикнул, верхняя половина тела приподнялась над землей. От ощущения его в ладони моя спина выгнулась и глаза невольно закрылись, потому что он был много тверже, чем мне представлялось. Такой твердый, так невероятно твердый, что он казался бы изваянным из гладкого мрамора, если б не был таким теплым.
- О нет, Мерри, девочка, не надо, или я долго не продержусь.
- Такой твердый, - хрипло выдохнула я.
- Знаю, - прошептал он, - слишком твердый. Долго мне не выдержать.
- Ну так не держись, - сказала я.
- Что? – непонимающе спросил он, глядя на меня затуманенными глазами.
- Пусть в первый раз будет недолго, неважно. Свою крутость докажешь в следующий раз.
- В следующий раз, - повторил он и рассмеялся. – Я не верю в следующие разы. Все, что у меня есть – это ты, здесь, сейчас.
Он сел и наклонился ко мне. Мы уже не касались друг друга, просто сидели почти вплотную.
- Если я буду плох, ты не захочешь меня снова.
Я тоже наклонилась к нему, почти к самому лицу.
- Она что, судила о вас по единственной ночи?
У него расширились глаза.
- Да, - прошептал он.
- Я так не делаю.
Он улыбнулся.
- Хочешь сказать, что Мороз или Дойль были не слишком впечатляющи в их первую ночь?
Я не сдержала улыбки.
- Нет.
- А кто тогда?
Я покачала головой.
- Все были изумительны, только некоторым практика прибавила блеска.
Он чуть отстранился, чтобы лучше видеть мое лицо.
- Ты серьезно?
- Да.
- Они не могли все быть так хороши.
- Если бы и не были, я б не сказала.
- Ты не скажешь… - прошептал он.
Я потянулась к его лицу, но он снова подвинулся назад, не давая к себе прикоснуться.
- Что не скажу? – спросила я.
Он выразительно на меня посмотрел.
- А, - сказала я и улыбнулась, но очень мягко. – Нет, не скажу.
Он обвил меня руками и привлек к себе. Его спина была покрыта сухой пылью. Я думала, пыль будет шершавой, но она оказалась тонкой и скользкой, как мельчайший тальк. Она не мешала чувствовать теплую гладкость его кожи, но как будто добавляла текстуру, как сахарная пудра, посыпанная на теплый, роскошный пирог.
Я подалась назад, чтобы разглядеть ладони, покрытые мягкой серой пудрой.
- Такая мягкая. – Я посмотрела ему в глаза. – Она ощущается такой же мягкой на других частях тела?
Он притянул меня к себе, и за мгновение до того, как наши губы соприкоснулись, шепнул:
- Давай узнаем.
ГЛАВА 18
Мы катались в пыли, пока не стали походить на серые привидения. Сияние нашей магии мерцало сквозь пыль, как рождественская иллюминация – сквозь снег.
Он втиснулся своей твердостью мне меж ног. Зажатый меж нашими телами, он был почти болезненно твердым. Он скользил по низу моего живота, между ягодицами, но не входил в меня. Он терся об меня, словно назначением его мужского достоинства было гладить меня и ласкать. Даже мошонка у него была напряжена, и в считанные разы, когда мне удавалось до нее дотянуться, он вздрагивал от желания. Моя рука легла на паховую артерию, и я чувствовала ее пульсацию, словно биение второго сердца – здесь, внизу. Он отвел мою руку в сторону. Он прижимался и скользил по мне, дразнил, имитируя одну позицию за другой, но не входил в меня, и не давался моим рукам или губам.
Чуть не с ног до головы покрыв нас похожей на пудру пылью, продемонстрировав мне, какие возможности, какие силы таятся в его теле, он еще раз толкнулся меж моих ног, и я взмолилась, чтобы он вошел меня.
- Пожалуйста, не дразни меня больше, Аматеон! Войди в меня, возьми меня!
- Кажется, ты собиралась быть сверху?.. – Голос дразнящий и полный удовольствия.
- Так ложись – и буду! – Я попыталась толкнуть его, но он прочно стоял на коленях, и мне не удалось повалить его наземь.
Его волосы обрамляли лицо густыми медными волнами, ласкали широкие плечи. Даже серовато-белая пыль не скрывала роскошный цвет его волос. Накладывающиеся друг на друга цвета в его глазах сияли каждый по отдельности, как драгоценные камни: сапфир, изумруд, рубин, янтарь и аметист. Даже черные зрачки в сиянии силы казались отполированными блестящими драгоценностями.
Как только его французская косичка растрепалась, Аматеон остановился было и попытался собрать волосы, словно стыдился их длины – всего до плеч. Но я показала ему взглядом и жестами, что он – прекрасен, весь он целиком.
К моменту, когда он наклонялся ко мне, стоя на коленях, сияя магией сквозь пыльную пелену, от этой раны ничего не осталось. И все же он отвергал меня.
- Пожалуйста, Аматеон, прошу, умоляю – ляг для меня или возьми меня. – Если б на нем была рубашка, я бы сграбастала его за грудки, но сейчас сграбастать я могла только одну деталь, а к ней он меня не подпускал. Он поймал мои руки и сказал:
- Я целую вечность не слышал, чтобы женщина, любая женщина, молила о моем прикосновении.
Он прижал наши руки к груди и зажмурился. У него вырвался долгий вздох:
- Эта земля слишком долго была в запустении, Мередит, слишком долго не знала любви. Она боится, что уже слишком поздно, и в ней не осталось жизни, которую можно было бы пробудить.
- Земля – это ты, Аматеон, - возразила я. – И ты – живой. Доверься мне, и я буду тебя любить. Пожалуйста, Аматеон, позволь мне любить тебя.
- Ты так легко говоришь о любви, ты подразумеваешь секс?
Я закрыла глаза и легла лбом на его соединенные с моими руки.
- Я уже не знаю, что я имею в виду. Наверное, сейчас я сказала бы что угодно и сделала бы что угодно, лишь бы ты согласился.
- На что согласился? – спросил он, в голосе снова появилась игривая нотка.
- Трахнуть меня, - сказала я, не поднимая голову.
Он дернул меня за руки и бросил мимо себя на землю. Я едва успела выставить руки вперед, чуть не угодив лицом в пыль. Я набрала воздуху, чтобы наорать на него, но тут он упал на меня сверху, вжав меня в грунт, а потом вздернул меня вверх, на четвереньки. Он ударил в меня бедрами, наверное, намереваясь войти, но угол был нехорош, и ему пришлось слегка передвинуть мои ноги. Я снова попыталась что-то сказать, но он уже нашел верное положение и вонзился в меня со всей силой и мощью, так что мошонка шлепнула мне по заду. Я закричала, потому что он был слишком твердым, а угол слишком острым, и я понимала, что после нескольких толчков я буду умолять его выйти так же страстно, как молила войти, если только он не переменит позицию. Мне доводилось видеть эрекцию полную и нетерпеливую, но никогда – настолько. Настолько полную, что я подумала, не больно ли ему?
- Ты это чувствуешь?
- Да, - выдохнула я.
- Ты точно знаешь, что хочешь этого?
- В другой позиции…
- В какой?
- Я сверху.
- Почему?
- Я смогу контролировать глубину. Я никогда не встречала такой эрекции.
Он вышел из меня так же резко, как вошел. Он поднял меня за руку и развернул к себе лицом, падая наземь. Он усадил меня себе на бедра, но нам обоим пришлось повертеться, чтобы я насадилась на него, поместила в себя эту трепещущую твердую плоть.
От чувства его скольжения во мне голова моя запрокинулась, глаза закрылись. Я сражалась с собственным телом, чтобы не сесть на него с размаху до того, как я буду вполне готова, не ушибить вход в матку.
Он тронул руками мои бедра, привлекая мое внимание и к другим частям его тела.
- Я хочу видеть твое лицо.
Я посмотрела ему в глаза и наконец увидела в них давно ожидаемое выражение. Темное желание, вожделение и нетерпение, и еще… Обладание. В его глазах светилось обладание, полная уверенность мужчины, что теперь ты уже не скажешь «нет». Что ты, на этот миг, час или ночь, принадлежишь ему.
Я смотрела в жар его глаз, не жар магии сидхе или фэйри-лэнда, но вечной магии мужчины и женщины, того вечного танца, который действительно заставляет траву расти, бутоны – распускаться, зерно – наливаться соком. Все это было в его лице, та искра, которая дает начало всему.
- Аматеон… - зачарованно выдохнула я. Он нахмурился:
- Что-то не так?
Я улыбнулась.
- Нет, все так. Все совершенно так, как надо. – И я двинула бедрами.
Я двигалась вверх и вниз, вперед и назад, пока его бедра не начали двигаться в такт с моими. Пока его руки не сжались на моих грудях и я не вскрикнула. Пока его тело не начало терять ритм, и земля не начала меняться под моими коленями. Я опиралась на твердую поверхность, чтобы поддерживать ритм, но вдруг оказалось, что опора исчезла. Это был первый признак, что земля становится мягче. Аматеон начал погружаться в почву.
Я приостановилась в замешательстве, и он схватил меня за талию.
- Не останавливайся, о Богиня, не останавливайся!
Я перенесла основной упор с колен на бедра. Я напрягала мышцы бедер и живота, чтобы продолжать движение, в то время как земля уходила из-под нас. Я уже не могла удержать всю его длину от проникновения в меня, но это было и не важно. Я была полностью открыта, влажна и готова.
Теперь я двигалась со всей силой и скоростью, вперед и назад, насаживаясь на него, надеваясь, нанизываясь, снова и снова, и снова, пока его руки не впились мне в талию, а он не закричал:
- Мерри, посмотри на меня!
Я заглянула в его мутнеющие глаза за миг до того, как тело его выгнулось подо мной и все напряглось, за миг до того, как оргазм настиг меня. Я боролась с собой, стараясь не отвести взгляда, не запрокинуть голову, не закрыть глаза, когда наслаждение залило меня, волнами тепла потекло по коже, судорожно сжало мое тело поверх его, и мы закричали одновременно. Я старалась позволить ему видеть мои безумные глаза, эту почти болезненную гримасу на женском лице. Я обеспечила ему все, что было в моих силах, но наконец сопротивляться оргазму стало невозможно, и я заорала в голос, запрокинув голову и закрыв глаза. Я кричала, а он вжимался в меня и земля расступалась под нами, будто черные воды.
Я почувствовала, как он покидает мое тело, прежде чем смогла открыть глаза и увидеть, что стою коленями на щедрой черной почве. Я потрогала землю, и она подалась под моими пальцами, черная и влажная.
Я оглядела долину – она вся, до самого горизонта была черной и плодородной. Я стояла на коленях на влажной мягкой земле и ничего не понимала. Я была в полном одиночестве.
- Аматеон, ты где?
А потом я оказалась коленопреклоненной на грубом каменном полу, в полумраке ситтина. Только что посреди видения, и тут же – в сумрачном коридоре. Если б я уже не была на коленях, я бы упала, но от встречи с каменным полом мое лицо спасли выставленные вовремя руки, да еще рука Мороза, ухватившая меня за плечо.
- Спаси нас Консорт, - пробормотал он, давая мне первый намек на то, что стряслось что-то неладное.
Не успев опомниться, я оказалась на полу, Мороз навалился на меня сверху, закрывая от пуль. Все было слишком похоже на вчерашнее покушение во время пресс-конференции. Сердце мигом ушло в пятки, и я боролась с двумя противоречивыми желаниями: оглядеться по сторонам и постараться представлять собой как можно меньшую мишень. Впрочем, Мороз не оставил мне выбора. Пока он накрывал меня, грудью вжимая мою голову в пол, я не могла двигаться.
Он чуть приподнялся, левой рукой вытаскивая пистолет из правой подмышки. Я видела, как он выбрал цель где-то дальше по коридору. Мне хватало обзора, чтобы понять, что мы находимся не во входном коридоре. Больно прижатая к каменному полу телом Мороза, я почувствовала отдачу от его выстрела, эхом прогремевшего по стенам. Он опять выстрелил и дернулся от отдачи. Раздался мужской крик, голос я не узнала.
- Я забираю тебя отсюда. - Он сказал это так, словно ждал, что я начну спорить, но я не собиралась возражать. Убраться отсюда – было как раз то, что надо. Где были все остальные? Почему возле меня был один Мороз?
Он дважды выстрелил почти без паузы, уже ухватив меня за плечо свободной рукой. Он встал и потащил меня за собой. Он уже почти увел меня в другой коридор, побольше, отделенный стеной от наших врагов, но тут я увидела, что лежало в маленьком коридоре. Я запнулась и, может, высвободилась бы из хватки Мороза, если бы он дал мне шанс. Но он, наверное, предвидел это, и поволок меня со всей скоростью и силой, которую давала ему принадлежность к чистокровным сидхе. Он увел меня за поворот коридора, вывел из поля зрения и из-под обстрела агрессоров, которых я так и не разглядела. Разглядела я только Кристалла с одетыми белым сиянием руками и Адайра, бросающегося в схватку с мечом, уже обагренным кровью. Но не из-за этого я билась в руках Мороза, приковывавших меня к стене. На полу, в луже крови, растекающейся из-под тела, лежал Гален. Он не двигался.
- Пусти меня, - велела я Морозу.
Он отрицательно качнул головой, с болью глядя на меня.
- Нет. Твоя безопасность важнее всего.
Я заорала на него и попыталась вырваться, но это было все равно что сражаться со стальными тисками в оболочке из мускулов. Я не могла и дернуться, если он не позволит. Он прижался ко мне всем телом, распластав по стене, я даже ударить его не могла. Он знал, что я стану сопротивляться.
Я выкрикивала единственное слово, которое сейчас имело для меня значение:
- Гален!
Я выкрикивала его имя, пока не сорвала голос, но ответа не было.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
(no subject)
Date: 2005-06-17 08:18 am (UTC)Донна, там кошмар... Последний случай - по-моему, вообще клиника...
Вообще книжка на редкость неряшливо написана, даже для Гамильтон. Может, это сворованный вариант? Ей не дали гранки просмотреть? То она в стражах путается (немудрено, впрочем...), то у Готорна броню назовет не алой, а зеленой (дальтонизм какой-то), половина сюжетных линий обрывается в никуда... :(
Но все равно ведь интересно, вот странное дело?.. =)
(no subject)
Date: 2005-06-18 12:18 am (UTC)такое ощущение, что всё-таки дальше будет что-то интересное ;)