12 глава "Stroke of Midnight"
Jun. 7th, 2005 01:44 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aleineСо стенаниями Дойля... У-уу!!! Не нравится мне его зацикленность на этой женщине! Ну не нравится, и все тут. ;)
ГЛАВА 12
Дойль с Морозом проводили меня в мою комнату, чтобы я могла сменить одежду на свежую. И на более теплую. Не знаю, чье пальто я позаимствовала, но оно было по размеру, подол едва касался пола. Кремово-золотистый мех с янтарным блеском, переходящим в почти красный. Исключительно красивый мех, но у меня к нему возникло смешанное чувство, как обычно к меховым пальто: я считаю, что мех гораздо лучше выглядит на живом звере. Вообще-то, я попробовала объявить, что хочу что-то кожаное или даже вязаное, но сидхе веками не держали домашних животных, а потому шерсть и кожа стали дефицитным товаром. Кроме того, Мороз заверил меня, что хозяина этого меха съели после того, как убили.
- А что это за зверь? – поинтересовалась я. Я никогда не видела такого меха.
- Тролль, - спокойно ответил он.
Я перестала гладить мех. Я никогда не видела троллей, но знала, что они являются разновидностью фэйри. Они - разумные создания, пусть не самого большого интеллекта, но они обладают собственной культурой!
- Но это же не звери… Это уже похоже на каннибализм!
- Он и не говорил, что это зверь. Это ты так решила, - заметил Дойль. – Ну, мы идем? Полицейские ждут.
- Что, вы оба не могли догадаться, что если я не люблю носить шкуры пушных зверей, то изделие из разумного существа понравится мне еще меньше?!
Мороз вздохнул и снова уселся в огромное черное кресло, удручающе хорошо вписывавшееся в новую обстановку моей комнаты, выбранную королевой. Мебель замечательно подошла бы для порно-видео в готическом стиле, а может, для похорон с несколько излишним акцентом на покойнике.
- Этого тролля убил я. Мех – мой трофей. Не понимаю, что тебя смущает. – В черном кожаном кресле Мороз казался призрачно-бледным, а меховой плащ придавал ему странно декадентский вид. Этот плащ из серебристых лис длиной до пят вернули служащие аэропорта. Я предположила, что кожаные вещи пропали, потому что никто не мог с уверенностью назвать их владельцев, а мех остался, ибо кому, кроме одного из моих мужчин, могла принадлежать шуба до пят, скроенная на широченные плечи?
Я повернулась к Дойлю.
- Это все равно что носить пальто из человеческой кожи.
Дойль схватил меня за локоть, больно, до синяков. На лице его была написана та же ярость, с какой его рука сжимала мою плоть.
- Ты – принцесса Неблагого двора. Когда-нибудь ты станешь править нами. Тебе нельзя проявлять столько слабости, если ты надеешься выжить!
В его черных глазах сияли яркие цветные точки, будто рой психоделических светлячков. У меня на миг закружилась голова, но в следующее мгновение я твердо стояла на ногах, и могла спокойно смотреть в его глаза. Если бы он хотел меня зачаровать, наверное, мне не удалось бы так легко сбросить наваждение, но эту силу вызвал гнев, а не воля. Гневу противостоять легче.
Мороз вскочил на ноги.
- Дойль, все не так страшно…
Голос его звучал неуверенно, и я знала, почему. Перед ним стоял Дойль, его капитан – надежный, стойкий, бесстрастный Дойль. Он никогда не выходил из себя, никогда!
Дойль притянул меня к себе, и я ощутила, как накапливается в воздухе энергия - его сила готова была развернуться. Он прорычал мне в лицо:
- Не хочешь носить кожу нашего достойного врага? Нас ждет полиция, наши люди стоят на холоде, а тебе, видишь ли, пальто не нравится! Какие тонкие чувства для той, кто только что трахнулась на полу у всех на глазах с совершенным незнакомцем!
Я глазела на него с открытым ртом, слишком потрясенная, чтобы как-то среагировать.
- Дойль! – Мороз шагнул к нам и протянул ко мне руку, словно хотел оттащить меня от Мрака. Но рука упала, потому что Мороз, как и я, не мог догадаться, что сделает Дойль, если он попытается вырвать меня из его рук. Дойль был так не похож на себя, что я испугалась, и Мороз, видимо, тоже.
Дойль запрокинул голову и закричал. Это был звук такого страдания, такого беспредельного одиночества… Крик завершился воем, от которого у меня волосы встали дыбом. Он вдруг резко отпустил меня, почти толкнул к Морозу. Мороз поймал меня и поставил себе за спину, загородив от своего капитана широкими плечами.
Дойль рухнул на пол, весь в черной коже; коса змеей свернулась вокруг него.
Мне понадобилось время, чтобы понять, что он рыдает. Мы с Морозом обменялись недоуменными взглядами. Ни один из нас не мог понять, что случилось со стоиком-Дойлем.
Я шагнула к нему, но Мороз удержал меня и покачал головой. Он был прав, но сердце у меня сжималось. Слышать этот плач сломленного человека от Дойля было невыносимо.
Мороз опустился на колени рядом с ним и положил белую руку на черное плечо Мрака.
- Капитан… Дойль, что гнетет тебя?
Дойль закрыл лицо руками и склонился, пока руки почти не коснулись пола. Он свернулся в комок, а голос его прозвучал глухо от слез, и еще более глухо – от ярости.
- Я не могу… - Он поднялся на четвереньки, низко повесив голову. - Я не могу это вынести.
Он взглянул вверх, на Мороза, и схватил его за руку, почти как прежде схватил меня – едва ли не с мольбой:
- Я не смогу снова вернуться к тому, что было. Я не смогу стоять рядом с ней и смотреть, как ее уводит другой. Я не так силен, или не так великодушен.
Мороз кивнул и привлек второго мужчину в свои объятия. Он сжимал Дойля с неистовой силой, а обращенное ко мне лицо было полно страдания.
Я что-то упустила. Что-то важное. Что-то случилось не только с Дойлем, но и с Морозом. Это был не приступ дурного настроения, это была скорбь. Но что они оплакивали?
- Да что же случилось? – спросила я.
Дойль покачал головой, прижатой к плечу Мороза.
- Она не понимает. Она не знает, что это значит.
- Что?! – Страх сжал мой желудок, пробрался по спине. Кожа похолодела от жуткого предчувствия.
Мороз посмотрел на меня блестящими от непролитых слез глазами.
- Кольцо выбрало твоего короля, Мередит.
- Что? – переспросила я.
- Мистраль, - выдохнул Дойль, подняв голову. Теперь я могла видеть его лицо. – Кольцо выбрало Мистраля. А я не могу ему тебя отдать.
Я непонимающе уставилась на него.
- Да о чем вы говорите?! Выбрать мне короля можно только одним способом, а я не беременна!
- Ты уверена? – спросил Мороз. Его лицо было так спокойно, так лишено бурления эмоций, которых я могла бы ждать от него. Как будто, раз уж Дойль разваливался на глазах, ему пришлось держаться лучше, чем было ему свойственно.
- Да, то есть… - я задумалась над его словами. – Слишком рано утверждать.
Дойль мотнул головой так сильно, что тяжелая коса проехалась по коже плаща.
- Кольцо не оживало ни для кого из нас. Ты ни с кем из нас не имела такого секса. Что еще можно подумать, как не то, что кольцо сделало свой выбор?
- Не знаю, но… - Видя его боль, я не знала, что сказать. Я переводила взгляд с одного мужчины на другого. Они поверили, это было ясно по их лицам. Я смотрела на них, на свет и тьму, переплетенных в объятии, и сердце сжималось от боли. Мне вдруг стало трудно дышать. Комната показалась тесной и душной. Если я забеременела от Мистраля, я потеряю их, их обоих. Я буду связана с Мистралем, я буду принадлежать ему и только ему. Секс с ним был хорош, даже великолепен, но это был всего лишь секс, и…
- Я не люблю его.
Едва выговорив, я поняла, как ребячески прозвучали эти слова. Детская жалоба, детское хныканье.
- Короли не женятся по любви. – В низком голосе Дойля еще различались слезы.
- Подождите, я думала, что кольцо находит твою истинную половинку, твою настоящую любовь.
- Так и есть, - сказал Мороз.
- Никка и Бидди влюбились друг в друга по уши, - тараторила я. – Они смотрят друг на друга так, словно больше в мире никого нет.
Они оба кивнули. Мороз добавил:
- Так всегда бывает с теми, кого выбрало кольцо.
- Но мы с Мистралем так друг на друга не смотрим!
- Ты не видела его лицо после всего случившегося, - сказал Дойль. – Я видел.
- И я, - эхом отозвался Мороз.
Я отмахнулась от их слов.
- Он занимался сексом впервые за несколько веков. И не просто сексом, это был магический секс, спровоцированный Силой. Вот в чем дело. Кто угодно глядел бы на меня как он, это была не любовь, просто вожделение.
Мороз нахмурился. Дойль смотрел безо всякого выражения, словно недавний взрыв эмоций его опустошил.
- Я уж точно не чувствую чего-то такого по отношению к Мистралю.
Мороз смотрел на меня с явным подозрением.
- Точно?
Я покачала головой.
- Если бы кольцо его выбрало, то я влюбилась бы в него, так ведь?
Мороз кивнул.
- А я в него не влюблена.
- Как ты можешь не хотеть того, что мы видели в том коридоре? – спросил Дойль голосом, почти совершенно лишенным эмоций, словно он уже просто не мог говорить на эту тему.
- Это было здорово, но разве ни один из вас не подумал, что это был мой первый секс в фэйри-лэнде, да еще с кольцом на руке? Может, поэтому он был таким волшебным?
Дойль моргнул и попытался собраться. Я просто видела, как он борется с отчаянием, едва не овладевшим им. Мороз высказался за них двоих:
- Но ты наверняка занималась сексом в стране фэйри с одним из нас.
Я покачала головой.
- Не думаю, а если и так, то на мне не было кольца. Даже в Лос-Анджелесе я его не часто носила.
- Потому что его сила была слишком непредсказуема, - проговорил Дойль и взглянул на меня. – Мы поступили глупо, спрятав его в шкатулку?
Кольцо на моем пальце коротко сжалось и снова замерло. Я сглотнула слюну и кивнула.
- Кольцо думает именно так.
Дойль растер руками следы слез на лице.
- Ты действительно не любишь Мистраля?
- Не люблю.
- И все же ты можешь быть от него беременна.
- Кольцо дает плодовитость, но оно дает и большее, - сказал Мороз. – Если Мередит не любит Мистраля, то он, видимо, не ее пара.
- А он считает, что пара?
Дойль собирался на глазах, мобилизуя все свои темные резервы:
- Скорее всего.
- Я знаю, что Рис думает именно так, он мне сказал, - заметил Мороз.
- А Гален?
- Он был зачарован властью кольца. Те, что подпали под власть заклятья, скорее всего, не могли ясно мыслить.
- Только ты, Рис, Дойль и сам Мистраль не казались опьяненными магией.
- Мистраль был частью магии, а Рис опоздал.
- А вы? Почему вы?
Они обменялись взглядами – и ответил мне Мороз, а Дойль отвел глаза.
- Кольцо не имеет власти над теми, кто уже любит.
- Если это истинная любовь, - проговорил Дойль, а потом взглянул мне в глаза, и я почти пожалела, что он это сделал. В его глазах была боль, намек на которую я уже ловила раз или два. Боль, возникшая, когда ни один из стражей не подарил мне ребенка в Лос-Анджелесе.
Я смотрела на них, впервые понимая, что если встанет выбор между троном и перспективой потерять двоих этих мужчин, я не знаю, что я выберу. Я не была уверена, что во мне хватит королевской закваски, чтобы принести такую жертву. Но пока Сель жив, он будет пытаться меня убить. Да и не могла я отдать ему всех остальных фэйри, даже если он поклянется оставить в покое меня и тех, кто мне дорог. Я не могла отдать ему во власть мой народ. По сравнению с ним Андес казалась разумной и мягкосердечной. Я не могла отдать нас на откуп садизму Селя. Я для этого слишком была дочерью своего отца. Но я стояла и чувствовала, как весь мир превращается в ничто при одной мысли потерять Дойля и Мороза.
Мне пришло в голову одно соображение:
- Так значит, если Гален был очарован, то он не влюблен, то есть не любит по-настоящему?
Они обменялись пораженными взглядами и кивнули одновременно.
- Может, кто-то из молодежи поспорил бы, - сказал Мороз, - но да, так и есть.
Я попыталась представить своего славного, нежного Галена в объятиях другой, и не почувствовала сожаления. На деле, мне даже стало спокойней при мысли, что кольцо когда-нибудь отыщет ему половинку, так что он не будет грустить обо мне.
Я улыбнулась.
- Почему ты улыбаешься? – спросил Дойль.
- Потому что эта мысль не причиняет боли. – Я подошла к ним и притронулась кончиками пальцев к лицам обоих. – Мысль потерять вас двоих… это было как рана в сердце.
Я приложила ладони к их щекам, постаравшись, правда, не коснуться лица Мороза кольцом. Я хотела прикасаться к ним без вмешательства магии. Кожа Дойля была теплее, чем обычно для людей, так все время было с тех пор, как он снова смог превращаться в зверей. Кожа Мороза была чуть холодней, чем у людей. Так бывало не всегда, но он часто казался холодным на ощупь. Я впервые заметила это в Лос-Анджелесе, после того как он, подобно Дойлю, обрел часть своей прежней божественности.
Я прикасалась к ним обоим, жару и холоду, свету и тьме, и думала, существует ли в фэйри-лэнде мужчина, который заставит меня забыть их и обратить к другому ослепленные любовью глаза. Я дорожила любовью, которую мы по кирпичику выстроили за недели и месяцы. Это потребовало усилий и доверия, и я понимала, что умри вся магия в мире – и я все равно буду их любить. А после сегодняшнего вечера я была уверена, что и они любят меня так же сильно.
Я сблизила их головы, пока они не соприкоснулись и я не смогла поцеловать обоих одновременно. Я нагнулась к ним, лицом между их лиц. И прошептала правду в шелк волос Мороза и в жар кожи Дойля:
- Чтобы вы оставались в моей постели на всю мою жизнь, я бы пожертвовала фэйри-лэндом, троном… Всем, что я есть, и всем, чем могу стать.
Дойль первым взял мою руку, но Мороз немедленно последовал примеру, и они потянули меня к себе, обернули своими телами, прижали к себе крепко и надежно. Дойль шепнул мне в макушку:
- Если найдется кто-то другой, достойный трона, я тебя отпущу.
Он прижался щекой к моим волосам. Его объятие было неистовым почти до боли.
- Я продал бы жизнь за запах твоих волос на моей подушке, но я слишком долго служил этому двору, чтобы отдать его Селю.
Руки Мороза гладили мое тело, бездумно скользили по бедрам ниже края трусиков, которые я надела.
- То, что рассказывают гвардейцы Селя… - Он вздрогнул, я ощутила его дрожь кожей.
Я немного отстранилась, чтобы видеть их лица.
- Я думала, гвардейцы слишком его боятся, чтобы болтать.
Дойль притянул меня снова, но повернул так, что я полусидела, полулежала на их коленях.
- Кое-кто из гвардии Селя имеет доступ к людским газетам и журналам, - сказал он. – Они обратили внимание, что твои стражи проводят время гораздо приятнее, чем Вороны королевы или Журавли принца.
- Я никак не могу привыкнуть к тому, что их называют Журавлями. Это птицы моего отца, имя его гвардии.
- Многие из них и были раньше гвардейцами Эссуса, - заметил Мороз. Он держал мою руку в ладони. – Их просто отдали Селю после смерти Эссуса.
- А у них был выбор? – спросила я. Меньше всего я до сих пор волновалась о страже моего отца, потому что разве они не предали его? Разве не они допустили его смерть? Теперь я подумала, сколько из них отказались бы от клятв королевских гвардейцев, если бы им предоставили эту возможность.
Дойль придал ладонь к моей щеке, привлекая к себе внимание.
- То, что ты послала вчерашней ночью за остальными стражами, подвигло кое-кого из пташек Селя заговорить с нами о своей жизни.
- Почему именно это развязало их языки?
- Твой поступок показал, что ты заботишься обо всех своих людях, не только о тех, кто тебе нравится. Такой заботы Журавли не видели многие годы.
Я почувствовала, как Мороз передернулся от отвращения.
- Я думал, что нам достаточно пришлось вынести от рук королевы, но… - Он покачал головой: - Но такое…
- Нам нельзя отдать ему двор, Мередит, - повторил Дойль. – Думаю, он действительно безумен.
- Заключение и пытки дела не поправят, - сказала я.
- Верно, - согласился он.
- Расскажи ей все, - посоветовал Мороз. Дойль вздохнул.
- Ты помнишь, что королева разрешила одной из женщин Селя утолить его жажду.
Я кивнула:
- Да, и той же ночью последовали покушения на мою жизнь и жизнь королевы.
- Вот именно, и мы не уверены, что приказы отдал Сель. Возможно, так решили верные ему, в отчаянной попытке спасти его до того, как он обезумеет настолько, что скрыть это уже ни от кого не удастся.
- Ты думаешь, что сидхе откажутся ему подчиняться?
- Если он попытается обращаться с двором, как со своей стражей – да.
Я поглубже забилась в меха, кожу и в тепло их тел.
- Что он с ними делал?
- Нет, Мередит, - возразил Дойль. – Может быть, позже, когда у нас образуется избыток времени и до сна будет оставаться немало часов. Это не из тех историй, что рассказывают на ночь.
- Мы расследуем убийство. Можешь поверить, до кровати мы доберемся нескоро, - сказала я.
- Сейчас тебе нужно знать одно: ты стала для него навязчивой идеей.
- Идеей в каком смысле? – спросила я.
Они обменялись взглядами. Дойль покачал головой. Но Мороз сказал:
- Она должна знать, Дойль.
- Ну так скажи ей сам. Почему всегда я должен сообщать такие новости?
Мороз моргнул и постарался не выдать свои – и мои – мысли. Мы и не подозревали, что Дойлю не нравится сообщать дурные вести. Он был Мраком королевы, а мрак в полном спокойствии нашептывает жуткую правду, или так кажется, во всяком случае. Недавняя вспышка словно сдернула с Дойля какую-то часть его защиты.
- Как угодно, - сказал Мороз и посмотрел на меня. – Сель назвал одну из женщин своей гвардии твоим именем и поклялся, что если его мать так хочет, чтобы ты забеременела, то виной тому будет его семя.
Я смотрела в его красивое лицо и хотела спросить, не шутит ли он, но знала, что он не шутит. Теперь меня передернуло.
- Лучше умереть.
- Не уверен, что это составит для него разницу, - тихо сказал Дойль.
- Что ты хочешь сказать?
- Одна из меньших фэйри умерла, когда он ее насиловал. – Дойль снова вздохнул, а в глазах у него появилось выражение, которое я видела нечасто – страх. – Ему это понравилось. Он продолжал насиловать труп, пока тот совсем не разложился.
Я почувствовала, как отхлынула кровь от моего лица.
- Во всяком случае, так говорят его гвардейцы, - поправил Мороз.
- Вы видели их лица, вы думаете, они лгали?
Мороз испустил долгий вздох и покачал головой.
- Нет. – Он наклонился ко мне, обнимая покрепче, окутывая водопадом серебряных волос. – Прости, Мередит, но мне казалось, тебе нужно знать.
- Я и раньше боялась Селя…
- Бойся еще больше, - буркнул Дойль. – Такому, как он, нельзя вручить ключи от Неблагого двора. Особенно сейчас, когда к нам возвращаются силы. Чем мы сильнее, тем опасней. Слишком опасны, чтобы дать власть над нами сумасшедшему.
- Сила возвращается благодаря Мередит, - возразил Мороз.
- Да, но когда к сидхе вернется сила, она будет подобна оружию. Оружию неважно, против кого оно обращено.
- Богиня может покинуть нас навечно, если обратить ее силу во зло, - сказала я.
- Я считаю так же, но представь, сколько вреда мы сумеем причинить, прежде чем она отнимет у нас свои дары.
Мы сели на пол и попытались вообразить возможные несчастья. Дойль крепко меня обнял, потом встал и встряхнулся, как большой пес. Он поправил на себе кожаное пальто и сказал:
- Я думал придержать новости о симптомах безумия Селя до того, как закончим с полицией, но… - Он надвинул на глаза темные очки и тут же превратился в прежнего высокого, темного, загадочного Мрака. Только серьги в ушах светились серебром, разбавляя его черноту. – Мы проводим тебя наверх. Прошу прощения за то, что я утратил контроль над собой, принцесса, и за эту задержку.
Мороз поднял меня на ноги.
- Единственный срыв за тысячу лет… По-моему, даже маловато.
Дойль покачал головой.
- По моей вине Рис и полицейские все еще стоят на холоде. Непростительно.
Я коснулась его руки, но мускулы под кожаной одеждой были каменно тверды, словно он не мог себе позволить никакой мягкости.
- Я не считаю это непростительным…
- Если она снова начнет нас утешать, мы опоздаем еще больше, - напомнил Мороз.
Дойль улыбнулся, сверкнув зубами.
- Приятно, когда тебя утешают вместо того, чтобы наказать. – Он поднял меховое пальто. – Пожалуйста, всего на один раз. Мы найдем тебе что-нибудь по твоему вкусу, но сейчас – я прошу…
Мне по-прежнему не хотелось надевать это пальто, но после того, что я только что слышала о Селе, это казалось не таким уж страшным. Я позволила ему укутать меня в пальто.
- Как я выгляжу? – поинтересовалась я.
Стена пошла рябью, как лошадиная шкура, когда на нее приземляется муха. Дойль отдернул меня себе за спину. У Мороза в руке сам собой возник обнаженный меч. Дойль наставил в стену пистолет.
Из камня выплыло на поверхность зеркало в полный рост в позолоченной раме. Оно сияло в полутемной комнате.
Я выглянула из-за плеча Дойля, сердце билось где-то в пятках.
- Откуда оно взялось?
Дойль твердо держал пистолет наведенным на блестящую поверхность.
- Не знаю.
Почти все фэйри используют зеркала в качестве чего-то вроде видеофонов. Дойль и кое-кто еще из сидхе могли пользоваться зеркалами для перемещения из места в место. Мы ожидали, что в зеркале кто-то появится, или произойдет еще что-то жуткое, но зеркало просто висело на стене, словно было только зеркалом и ничем больше.
Мороз опустил меч.
Дойль оглянулся на нас.
- Почему оно появилось? Кто его прислал сюда?
Мороз подошел ближе к загадочному предмету.
- Мередит, погляди-ка на себя.
Дойль недоверчиво поджал губы, но подвинулся, чтобы я смогла себя разглядеть. Красно-золотой мех прекрасно сочетался с моими волосами и кожей и подчеркивал золото моих глаз. Набросив капюшон, я казалась хрупкой и нежной, что-то между викторианской рождественской открыткой и принцессой варваров. Ну, миниатюрной такой принцессой варваров.
- Теперь поблагодари ситтин за зеркало и скажи, что больше в нем не нуждаешься.
Я нахмурилась, но сделала, как он сказал.
- Благодарю тебя за зеркало, ситтин. Мне оно сейчас уже не нужно.
Зеркало осталось на стене, словно висело там от начала веков.
- Ситтин, зеркало можно использовать, чтобы причинить ей вред. Пожалуйста, убери его, - попросил Мороз.
Казалось, будто сам воздух пожал плечами, потом стена опять пошла морщинами и зеркало начало погружаться в камень. Когда стена снова стала гладкой, я вздохнула с облегчением.
- Ты хочешь сказать, что зеркало появилось потому, что я спросила, как я выгляжу?
- Тсс, - прошептал Мороз и кивнул.
- Вот это, - заметил Дойль, - очень интересно.
- Ситтин был глух к просьбам уже… - Мороз запнулся, словно не мог подсчитать, как долго.
- Так долго, друг, что я тоже не вспомню, когда это случилось в последний раз.
- Так это хорошо, - попыталась выяснить я, - или плохо?
- Хорошо, - сказал Дойль.
- Но опасно, - добавил Мороз. Дойль кивнул.
- Теперь тебе стоит больше думать над тем, что ты произносишь вслух, Мередит. Бездумно сказанное слово может иметь смертельные последствия, если ситтин и вправду настолько ожил.
- Что ты имеешь в виду?
- Ситтин – живое образование, хотя он мыслит не так, как все известные мне живые существа. Он истолкует твои слова собственным способом. Ты спросила, как ты выглядишь – и он дал тебе зеркало. Кто знает, как он отзовется на твою следующую просьбу?
- А если я закричу: «Помогите», он поможет?
- Не знаю, - сказал Дойль. – Я слышал, что он предоставляет нужные тебе предметы, но людей никогда не трогает. В его стенах скрыты зачарованные артефакты, вещи, когда-то давно просто исчезнувшие. Некоторые полагают, что эти предметы не вернулись к богам, а скрываются внутри стен. Среди них есть кой-какие вещички… Я не хотел бы, чтобы они возникли перед тобой, если рядом не будет никого, кроме нас.
- Ты хочешь сказать, мне нужна поддержка вдобавок к тебе и Морозу?
Он кивнул.
Я хотела уже спросить, что за предмет может быть так опасен, что Смертельный Мороз и Королевин Мрак не смогут меня защитить, но передумала. По одному разочарованию за раз. Кроме того, мне уже казалось, будто что-то пытается нарочно задержать нас, подсовывая одно более или менее значительно событие за другим. Я покачала головой.
- Все, уходим. Полиция и Рис ждут нас – не дождутся.
Мы шагнули чрез порог и оказались в главном коридоре, прямо у входной двери. Моя комната располагалась на три уровня ниже, и в совершенно другой части холма. Стражи, ожидающие нас, вытаращились во все глаза. Гален сказал:
- Этой двери здесь раньше не было.
- Не было, - подтвердил Дойль. После чего он построил всех в каре со мной в центре, упрятав меня за шеренгами стражей. Я бы сказала, «мужчин», но как минимум трое были женского пола, включая Бидди. Она и Никка, наверное, мало пригодились бы в драке. Они все еще были совершенно околдованы, но мы боялись оставить их без присмотра. Я была больше чем уверена, что при первой возможности они займутся любовью, а пока я не утрясла этот вопрос с королевой, это автоматически влекло смертный приговор для обоих. Дойль запретил им держаться за руки. Он подумал, что полицейские это не так воспримут.
Катбодуа и Догмэла только что влились в нашу небольшую банду. В моем окружении вдруг оказались три женщины, возможно более привязанные к Селю, чем ко мне. Дойль что-то бормотал о том, что мне нужны фрейлины, и разве не лучше, если они еще и будут обученными воинами? Но мне была известна истинная подоплека. Мы взяли их с собой, потому что королева могла в любой момент передумать и вернуть их обратно к Селю. Мы взяли их с собой, на снег и холод, на свидание с полицией, потому что с нами им было безопасней, чем без нас.
ГЛАВА 12
Дойль с Морозом проводили меня в мою комнату, чтобы я могла сменить одежду на свежую. И на более теплую. Не знаю, чье пальто я позаимствовала, но оно было по размеру, подол едва касался пола. Кремово-золотистый мех с янтарным блеском, переходящим в почти красный. Исключительно красивый мех, но у меня к нему возникло смешанное чувство, как обычно к меховым пальто: я считаю, что мех гораздо лучше выглядит на живом звере. Вообще-то, я попробовала объявить, что хочу что-то кожаное или даже вязаное, но сидхе веками не держали домашних животных, а потому шерсть и кожа стали дефицитным товаром. Кроме того, Мороз заверил меня, что хозяина этого меха съели после того, как убили.
- А что это за зверь? – поинтересовалась я. Я никогда не видела такого меха.
- Тролль, - спокойно ответил он.
Я перестала гладить мех. Я никогда не видела троллей, но знала, что они являются разновидностью фэйри. Они - разумные создания, пусть не самого большого интеллекта, но они обладают собственной культурой!
- Но это же не звери… Это уже похоже на каннибализм!
- Он и не говорил, что это зверь. Это ты так решила, - заметил Дойль. – Ну, мы идем? Полицейские ждут.
- Что, вы оба не могли догадаться, что если я не люблю носить шкуры пушных зверей, то изделие из разумного существа понравится мне еще меньше?!
Мороз вздохнул и снова уселся в огромное черное кресло, удручающе хорошо вписывавшееся в новую обстановку моей комнаты, выбранную королевой. Мебель замечательно подошла бы для порно-видео в готическом стиле, а может, для похорон с несколько излишним акцентом на покойнике.
- Этого тролля убил я. Мех – мой трофей. Не понимаю, что тебя смущает. – В черном кожаном кресле Мороз казался призрачно-бледным, а меховой плащ придавал ему странно декадентский вид. Этот плащ из серебристых лис длиной до пят вернули служащие аэропорта. Я предположила, что кожаные вещи пропали, потому что никто не мог с уверенностью назвать их владельцев, а мех остался, ибо кому, кроме одного из моих мужчин, могла принадлежать шуба до пят, скроенная на широченные плечи?
Я повернулась к Дойлю.
- Это все равно что носить пальто из человеческой кожи.
Дойль схватил меня за локоть, больно, до синяков. На лице его была написана та же ярость, с какой его рука сжимала мою плоть.
- Ты – принцесса Неблагого двора. Когда-нибудь ты станешь править нами. Тебе нельзя проявлять столько слабости, если ты надеешься выжить!
В его черных глазах сияли яркие цветные точки, будто рой психоделических светлячков. У меня на миг закружилась голова, но в следующее мгновение я твердо стояла на ногах, и могла спокойно смотреть в его глаза. Если бы он хотел меня зачаровать, наверное, мне не удалось бы так легко сбросить наваждение, но эту силу вызвал гнев, а не воля. Гневу противостоять легче.
Мороз вскочил на ноги.
- Дойль, все не так страшно…
Голос его звучал неуверенно, и я знала, почему. Перед ним стоял Дойль, его капитан – надежный, стойкий, бесстрастный Дойль. Он никогда не выходил из себя, никогда!
Дойль притянул меня к себе, и я ощутила, как накапливается в воздухе энергия - его сила готова была развернуться. Он прорычал мне в лицо:
- Не хочешь носить кожу нашего достойного врага? Нас ждет полиция, наши люди стоят на холоде, а тебе, видишь ли, пальто не нравится! Какие тонкие чувства для той, кто только что трахнулась на полу у всех на глазах с совершенным незнакомцем!
Я глазела на него с открытым ртом, слишком потрясенная, чтобы как-то среагировать.
- Дойль! – Мороз шагнул к нам и протянул ко мне руку, словно хотел оттащить меня от Мрака. Но рука упала, потому что Мороз, как и я, не мог догадаться, что сделает Дойль, если он попытается вырвать меня из его рук. Дойль был так не похож на себя, что я испугалась, и Мороз, видимо, тоже.
Дойль запрокинул голову и закричал. Это был звук такого страдания, такого беспредельного одиночества… Крик завершился воем, от которого у меня волосы встали дыбом. Он вдруг резко отпустил меня, почти толкнул к Морозу. Мороз поймал меня и поставил себе за спину, загородив от своего капитана широкими плечами.
Дойль рухнул на пол, весь в черной коже; коса змеей свернулась вокруг него.
Мне понадобилось время, чтобы понять, что он рыдает. Мы с Морозом обменялись недоуменными взглядами. Ни один из нас не мог понять, что случилось со стоиком-Дойлем.
Я шагнула к нему, но Мороз удержал меня и покачал головой. Он был прав, но сердце у меня сжималось. Слышать этот плач сломленного человека от Дойля было невыносимо.
Мороз опустился на колени рядом с ним и положил белую руку на черное плечо Мрака.
- Капитан… Дойль, что гнетет тебя?
Дойль закрыл лицо руками и склонился, пока руки почти не коснулись пола. Он свернулся в комок, а голос его прозвучал глухо от слез, и еще более глухо – от ярости.
- Я не могу… - Он поднялся на четвереньки, низко повесив голову. - Я не могу это вынести.
Он взглянул вверх, на Мороза, и схватил его за руку, почти как прежде схватил меня – едва ли не с мольбой:
- Я не смогу снова вернуться к тому, что было. Я не смогу стоять рядом с ней и смотреть, как ее уводит другой. Я не так силен, или не так великодушен.
Мороз кивнул и привлек второго мужчину в свои объятия. Он сжимал Дойля с неистовой силой, а обращенное ко мне лицо было полно страдания.
Я что-то упустила. Что-то важное. Что-то случилось не только с Дойлем, но и с Морозом. Это был не приступ дурного настроения, это была скорбь. Но что они оплакивали?
- Да что же случилось? – спросила я.
Дойль покачал головой, прижатой к плечу Мороза.
- Она не понимает. Она не знает, что это значит.
- Что?! – Страх сжал мой желудок, пробрался по спине. Кожа похолодела от жуткого предчувствия.
Мороз посмотрел на меня блестящими от непролитых слез глазами.
- Кольцо выбрало твоего короля, Мередит.
- Что? – переспросила я.
- Мистраль, - выдохнул Дойль, подняв голову. Теперь я могла видеть его лицо. – Кольцо выбрало Мистраля. А я не могу ему тебя отдать.
Я непонимающе уставилась на него.
- Да о чем вы говорите?! Выбрать мне короля можно только одним способом, а я не беременна!
- Ты уверена? – спросил Мороз. Его лицо было так спокойно, так лишено бурления эмоций, которых я могла бы ждать от него. Как будто, раз уж Дойль разваливался на глазах, ему пришлось держаться лучше, чем было ему свойственно.
- Да, то есть… - я задумалась над его словами. – Слишком рано утверждать.
Дойль мотнул головой так сильно, что тяжелая коса проехалась по коже плаща.
- Кольцо не оживало ни для кого из нас. Ты ни с кем из нас не имела такого секса. Что еще можно подумать, как не то, что кольцо сделало свой выбор?
- Не знаю, но… - Видя его боль, я не знала, что сказать. Я переводила взгляд с одного мужчины на другого. Они поверили, это было ясно по их лицам. Я смотрела на них, на свет и тьму, переплетенных в объятии, и сердце сжималось от боли. Мне вдруг стало трудно дышать. Комната показалась тесной и душной. Если я забеременела от Мистраля, я потеряю их, их обоих. Я буду связана с Мистралем, я буду принадлежать ему и только ему. Секс с ним был хорош, даже великолепен, но это был всего лишь секс, и…
- Я не люблю его.
Едва выговорив, я поняла, как ребячески прозвучали эти слова. Детская жалоба, детское хныканье.
- Короли не женятся по любви. – В низком голосе Дойля еще различались слезы.
- Подождите, я думала, что кольцо находит твою истинную половинку, твою настоящую любовь.
- Так и есть, - сказал Мороз.
- Никка и Бидди влюбились друг в друга по уши, - тараторила я. – Они смотрят друг на друга так, словно больше в мире никого нет.
Они оба кивнули. Мороз добавил:
- Так всегда бывает с теми, кого выбрало кольцо.
- Но мы с Мистралем так друг на друга не смотрим!
- Ты не видела его лицо после всего случившегося, - сказал Дойль. – Я видел.
- И я, - эхом отозвался Мороз.
Я отмахнулась от их слов.
- Он занимался сексом впервые за несколько веков. И не просто сексом, это был магический секс, спровоцированный Силой. Вот в чем дело. Кто угодно глядел бы на меня как он, это была не любовь, просто вожделение.
Мороз нахмурился. Дойль смотрел безо всякого выражения, словно недавний взрыв эмоций его опустошил.
- Я уж точно не чувствую чего-то такого по отношению к Мистралю.
Мороз смотрел на меня с явным подозрением.
- Точно?
Я покачала головой.
- Если бы кольцо его выбрало, то я влюбилась бы в него, так ведь?
Мороз кивнул.
- А я в него не влюблена.
- Как ты можешь не хотеть того, что мы видели в том коридоре? – спросил Дойль голосом, почти совершенно лишенным эмоций, словно он уже просто не мог говорить на эту тему.
- Это было здорово, но разве ни один из вас не подумал, что это был мой первый секс в фэйри-лэнде, да еще с кольцом на руке? Может, поэтому он был таким волшебным?
Дойль моргнул и попытался собраться. Я просто видела, как он борется с отчаянием, едва не овладевшим им. Мороз высказался за них двоих:
- Но ты наверняка занималась сексом в стране фэйри с одним из нас.
Я покачала головой.
- Не думаю, а если и так, то на мне не было кольца. Даже в Лос-Анджелесе я его не часто носила.
- Потому что его сила была слишком непредсказуема, - проговорил Дойль и взглянул на меня. – Мы поступили глупо, спрятав его в шкатулку?
Кольцо на моем пальце коротко сжалось и снова замерло. Я сглотнула слюну и кивнула.
- Кольцо думает именно так.
Дойль растер руками следы слез на лице.
- Ты действительно не любишь Мистраля?
- Не люблю.
- И все же ты можешь быть от него беременна.
- Кольцо дает плодовитость, но оно дает и большее, - сказал Мороз. – Если Мередит не любит Мистраля, то он, видимо, не ее пара.
- А он считает, что пара?
Дойль собирался на глазах, мобилизуя все свои темные резервы:
- Скорее всего.
- Я знаю, что Рис думает именно так, он мне сказал, - заметил Мороз.
- А Гален?
- Он был зачарован властью кольца. Те, что подпали под власть заклятья, скорее всего, не могли ясно мыслить.
- Только ты, Рис, Дойль и сам Мистраль не казались опьяненными магией.
- Мистраль был частью магии, а Рис опоздал.
- А вы? Почему вы?
Они обменялись взглядами – и ответил мне Мороз, а Дойль отвел глаза.
- Кольцо не имеет власти над теми, кто уже любит.
- Если это истинная любовь, - проговорил Дойль, а потом взглянул мне в глаза, и я почти пожалела, что он это сделал. В его глазах была боль, намек на которую я уже ловила раз или два. Боль, возникшая, когда ни один из стражей не подарил мне ребенка в Лос-Анджелесе.
Я смотрела на них, впервые понимая, что если встанет выбор между троном и перспективой потерять двоих этих мужчин, я не знаю, что я выберу. Я не была уверена, что во мне хватит королевской закваски, чтобы принести такую жертву. Но пока Сель жив, он будет пытаться меня убить. Да и не могла я отдать ему всех остальных фэйри, даже если он поклянется оставить в покое меня и тех, кто мне дорог. Я не могла отдать ему во власть мой народ. По сравнению с ним Андес казалась разумной и мягкосердечной. Я не могла отдать нас на откуп садизму Селя. Я для этого слишком была дочерью своего отца. Но я стояла и чувствовала, как весь мир превращается в ничто при одной мысли потерять Дойля и Мороза.
Мне пришло в голову одно соображение:
- Так значит, если Гален был очарован, то он не влюблен, то есть не любит по-настоящему?
Они обменялись пораженными взглядами и кивнули одновременно.
- Может, кто-то из молодежи поспорил бы, - сказал Мороз, - но да, так и есть.
Я попыталась представить своего славного, нежного Галена в объятиях другой, и не почувствовала сожаления. На деле, мне даже стало спокойней при мысли, что кольцо когда-нибудь отыщет ему половинку, так что он не будет грустить обо мне.
Я улыбнулась.
- Почему ты улыбаешься? – спросил Дойль.
- Потому что эта мысль не причиняет боли. – Я подошла к ним и притронулась кончиками пальцев к лицам обоих. – Мысль потерять вас двоих… это было как рана в сердце.
Я приложила ладони к их щекам, постаравшись, правда, не коснуться лица Мороза кольцом. Я хотела прикасаться к ним без вмешательства магии. Кожа Дойля была теплее, чем обычно для людей, так все время было с тех пор, как он снова смог превращаться в зверей. Кожа Мороза была чуть холодней, чем у людей. Так бывало не всегда, но он часто казался холодным на ощупь. Я впервые заметила это в Лос-Анджелесе, после того как он, подобно Дойлю, обрел часть своей прежней божественности.
Я прикасалась к ним обоим, жару и холоду, свету и тьме, и думала, существует ли в фэйри-лэнде мужчина, который заставит меня забыть их и обратить к другому ослепленные любовью глаза. Я дорожила любовью, которую мы по кирпичику выстроили за недели и месяцы. Это потребовало усилий и доверия, и я понимала, что умри вся магия в мире – и я все равно буду их любить. А после сегодняшнего вечера я была уверена, что и они любят меня так же сильно.
Я сблизила их головы, пока они не соприкоснулись и я не смогла поцеловать обоих одновременно. Я нагнулась к ним, лицом между их лиц. И прошептала правду в шелк волос Мороза и в жар кожи Дойля:
- Чтобы вы оставались в моей постели на всю мою жизнь, я бы пожертвовала фэйри-лэндом, троном… Всем, что я есть, и всем, чем могу стать.
Дойль первым взял мою руку, но Мороз немедленно последовал примеру, и они потянули меня к себе, обернули своими телами, прижали к себе крепко и надежно. Дойль шепнул мне в макушку:
- Если найдется кто-то другой, достойный трона, я тебя отпущу.
Он прижался щекой к моим волосам. Его объятие было неистовым почти до боли.
- Я продал бы жизнь за запах твоих волос на моей подушке, но я слишком долго служил этому двору, чтобы отдать его Селю.
Руки Мороза гладили мое тело, бездумно скользили по бедрам ниже края трусиков, которые я надела.
- То, что рассказывают гвардейцы Селя… - Он вздрогнул, я ощутила его дрожь кожей.
Я немного отстранилась, чтобы видеть их лица.
- Я думала, гвардейцы слишком его боятся, чтобы болтать.
Дойль притянул меня снова, но повернул так, что я полусидела, полулежала на их коленях.
- Кое-кто из гвардии Селя имеет доступ к людским газетам и журналам, - сказал он. – Они обратили внимание, что твои стражи проводят время гораздо приятнее, чем Вороны королевы или Журавли принца.
- Я никак не могу привыкнуть к тому, что их называют Журавлями. Это птицы моего отца, имя его гвардии.
- Многие из них и были раньше гвардейцами Эссуса, - заметил Мороз. Он держал мою руку в ладони. – Их просто отдали Селю после смерти Эссуса.
- А у них был выбор? – спросила я. Меньше всего я до сих пор волновалась о страже моего отца, потому что разве они не предали его? Разве не они допустили его смерть? Теперь я подумала, сколько из них отказались бы от клятв королевских гвардейцев, если бы им предоставили эту возможность.
Дойль придал ладонь к моей щеке, привлекая к себе внимание.
- То, что ты послала вчерашней ночью за остальными стражами, подвигло кое-кого из пташек Селя заговорить с нами о своей жизни.
- Почему именно это развязало их языки?
- Твой поступок показал, что ты заботишься обо всех своих людях, не только о тех, кто тебе нравится. Такой заботы Журавли не видели многие годы.
Я почувствовала, как Мороз передернулся от отвращения.
- Я думал, что нам достаточно пришлось вынести от рук королевы, но… - Он покачал головой: - Но такое…
- Нам нельзя отдать ему двор, Мередит, - повторил Дойль. – Думаю, он действительно безумен.
- Заключение и пытки дела не поправят, - сказала я.
- Верно, - согласился он.
- Расскажи ей все, - посоветовал Мороз. Дойль вздохнул.
- Ты помнишь, что королева разрешила одной из женщин Селя утолить его жажду.
Я кивнула:
- Да, и той же ночью последовали покушения на мою жизнь и жизнь королевы.
- Вот именно, и мы не уверены, что приказы отдал Сель. Возможно, так решили верные ему, в отчаянной попытке спасти его до того, как он обезумеет настолько, что скрыть это уже ни от кого не удастся.
- Ты думаешь, что сидхе откажутся ему подчиняться?
- Если он попытается обращаться с двором, как со своей стражей – да.
Я поглубже забилась в меха, кожу и в тепло их тел.
- Что он с ними делал?
- Нет, Мередит, - возразил Дойль. – Может быть, позже, когда у нас образуется избыток времени и до сна будет оставаться немало часов. Это не из тех историй, что рассказывают на ночь.
- Мы расследуем убийство. Можешь поверить, до кровати мы доберемся нескоро, - сказала я.
- Сейчас тебе нужно знать одно: ты стала для него навязчивой идеей.
- Идеей в каком смысле? – спросила я.
Они обменялись взглядами. Дойль покачал головой. Но Мороз сказал:
- Она должна знать, Дойль.
- Ну так скажи ей сам. Почему всегда я должен сообщать такие новости?
Мороз моргнул и постарался не выдать свои – и мои – мысли. Мы и не подозревали, что Дойлю не нравится сообщать дурные вести. Он был Мраком королевы, а мрак в полном спокойствии нашептывает жуткую правду, или так кажется, во всяком случае. Недавняя вспышка словно сдернула с Дойля какую-то часть его защиты.
- Как угодно, - сказал Мороз и посмотрел на меня. – Сель назвал одну из женщин своей гвардии твоим именем и поклялся, что если его мать так хочет, чтобы ты забеременела, то виной тому будет его семя.
Я смотрела в его красивое лицо и хотела спросить, не шутит ли он, но знала, что он не шутит. Теперь меня передернуло.
- Лучше умереть.
- Не уверен, что это составит для него разницу, - тихо сказал Дойль.
- Что ты хочешь сказать?
- Одна из меньших фэйри умерла, когда он ее насиловал. – Дойль снова вздохнул, а в глазах у него появилось выражение, которое я видела нечасто – страх. – Ему это понравилось. Он продолжал насиловать труп, пока тот совсем не разложился.
Я почувствовала, как отхлынула кровь от моего лица.
- Во всяком случае, так говорят его гвардейцы, - поправил Мороз.
- Вы видели их лица, вы думаете, они лгали?
Мороз испустил долгий вздох и покачал головой.
- Нет. – Он наклонился ко мне, обнимая покрепче, окутывая водопадом серебряных волос. – Прости, Мередит, но мне казалось, тебе нужно знать.
- Я и раньше боялась Селя…
- Бойся еще больше, - буркнул Дойль. – Такому, как он, нельзя вручить ключи от Неблагого двора. Особенно сейчас, когда к нам возвращаются силы. Чем мы сильнее, тем опасней. Слишком опасны, чтобы дать власть над нами сумасшедшему.
- Сила возвращается благодаря Мередит, - возразил Мороз.
- Да, но когда к сидхе вернется сила, она будет подобна оружию. Оружию неважно, против кого оно обращено.
- Богиня может покинуть нас навечно, если обратить ее силу во зло, - сказала я.
- Я считаю так же, но представь, сколько вреда мы сумеем причинить, прежде чем она отнимет у нас свои дары.
Мы сели на пол и попытались вообразить возможные несчастья. Дойль крепко меня обнял, потом встал и встряхнулся, как большой пес. Он поправил на себе кожаное пальто и сказал:
- Я думал придержать новости о симптомах безумия Селя до того, как закончим с полицией, но… - Он надвинул на глаза темные очки и тут же превратился в прежнего высокого, темного, загадочного Мрака. Только серьги в ушах светились серебром, разбавляя его черноту. – Мы проводим тебя наверх. Прошу прощения за то, что я утратил контроль над собой, принцесса, и за эту задержку.
Мороз поднял меня на ноги.
- Единственный срыв за тысячу лет… По-моему, даже маловато.
Дойль покачал головой.
- По моей вине Рис и полицейские все еще стоят на холоде. Непростительно.
Я коснулась его руки, но мускулы под кожаной одеждой были каменно тверды, словно он не мог себе позволить никакой мягкости.
- Я не считаю это непростительным…
- Если она снова начнет нас утешать, мы опоздаем еще больше, - напомнил Мороз.
Дойль улыбнулся, сверкнув зубами.
- Приятно, когда тебя утешают вместо того, чтобы наказать. – Он поднял меховое пальто. – Пожалуйста, всего на один раз. Мы найдем тебе что-нибудь по твоему вкусу, но сейчас – я прошу…
Мне по-прежнему не хотелось надевать это пальто, но после того, что я только что слышала о Селе, это казалось не таким уж страшным. Я позволила ему укутать меня в пальто.
- Как я выгляжу? – поинтересовалась я.
Стена пошла рябью, как лошадиная шкура, когда на нее приземляется муха. Дойль отдернул меня себе за спину. У Мороза в руке сам собой возник обнаженный меч. Дойль наставил в стену пистолет.
Из камня выплыло на поверхность зеркало в полный рост в позолоченной раме. Оно сияло в полутемной комнате.
Я выглянула из-за плеча Дойля, сердце билось где-то в пятках.
- Откуда оно взялось?
Дойль твердо держал пистолет наведенным на блестящую поверхность.
- Не знаю.
Почти все фэйри используют зеркала в качестве чего-то вроде видеофонов. Дойль и кое-кто еще из сидхе могли пользоваться зеркалами для перемещения из места в место. Мы ожидали, что в зеркале кто-то появится, или произойдет еще что-то жуткое, но зеркало просто висело на стене, словно было только зеркалом и ничем больше.
Мороз опустил меч.
Дойль оглянулся на нас.
- Почему оно появилось? Кто его прислал сюда?
Мороз подошел ближе к загадочному предмету.
- Мередит, погляди-ка на себя.
Дойль недоверчиво поджал губы, но подвинулся, чтобы я смогла себя разглядеть. Красно-золотой мех прекрасно сочетался с моими волосами и кожей и подчеркивал золото моих глаз. Набросив капюшон, я казалась хрупкой и нежной, что-то между викторианской рождественской открыткой и принцессой варваров. Ну, миниатюрной такой принцессой варваров.
- Теперь поблагодари ситтин за зеркало и скажи, что больше в нем не нуждаешься.
Я нахмурилась, но сделала, как он сказал.
- Благодарю тебя за зеркало, ситтин. Мне оно сейчас уже не нужно.
Зеркало осталось на стене, словно висело там от начала веков.
- Ситтин, зеркало можно использовать, чтобы причинить ей вред. Пожалуйста, убери его, - попросил Мороз.
Казалось, будто сам воздух пожал плечами, потом стена опять пошла морщинами и зеркало начало погружаться в камень. Когда стена снова стала гладкой, я вздохнула с облегчением.
- Ты хочешь сказать, что зеркало появилось потому, что я спросила, как я выгляжу?
- Тсс, - прошептал Мороз и кивнул.
- Вот это, - заметил Дойль, - очень интересно.
- Ситтин был глух к просьбам уже… - Мороз запнулся, словно не мог подсчитать, как долго.
- Так долго, друг, что я тоже не вспомню, когда это случилось в последний раз.
- Так это хорошо, - попыталась выяснить я, - или плохо?
- Хорошо, - сказал Дойль.
- Но опасно, - добавил Мороз. Дойль кивнул.
- Теперь тебе стоит больше думать над тем, что ты произносишь вслух, Мередит. Бездумно сказанное слово может иметь смертельные последствия, если ситтин и вправду настолько ожил.
- Что ты имеешь в виду?
- Ситтин – живое образование, хотя он мыслит не так, как все известные мне живые существа. Он истолкует твои слова собственным способом. Ты спросила, как ты выглядишь – и он дал тебе зеркало. Кто знает, как он отзовется на твою следующую просьбу?
- А если я закричу: «Помогите», он поможет?
- Не знаю, - сказал Дойль. – Я слышал, что он предоставляет нужные тебе предметы, но людей никогда не трогает. В его стенах скрыты зачарованные артефакты, вещи, когда-то давно просто исчезнувшие. Некоторые полагают, что эти предметы не вернулись к богам, а скрываются внутри стен. Среди них есть кой-какие вещички… Я не хотел бы, чтобы они возникли перед тобой, если рядом не будет никого, кроме нас.
- Ты хочешь сказать, мне нужна поддержка вдобавок к тебе и Морозу?
Он кивнул.
Я хотела уже спросить, что за предмет может быть так опасен, что Смертельный Мороз и Королевин Мрак не смогут меня защитить, но передумала. По одному разочарованию за раз. Кроме того, мне уже казалось, будто что-то пытается нарочно задержать нас, подсовывая одно более или менее значительно событие за другим. Я покачала головой.
- Все, уходим. Полиция и Рис ждут нас – не дождутся.
Мы шагнули чрез порог и оказались в главном коридоре, прямо у входной двери. Моя комната располагалась на три уровня ниже, и в совершенно другой части холма. Стражи, ожидающие нас, вытаращились во все глаза. Гален сказал:
- Этой двери здесь раньше не было.
- Не было, - подтвердил Дойль. После чего он построил всех в каре со мной в центре, упрятав меня за шеренгами стражей. Я бы сказала, «мужчин», но как минимум трое были женского пола, включая Бидди. Она и Никка, наверное, мало пригодились бы в драке. Они все еще были совершенно околдованы, но мы боялись оставить их без присмотра. Я была больше чем уверена, что при первой возможности они займутся любовью, а пока я не утрясла этот вопрос с королевой, это автоматически влекло смертный приговор для обоих. Дойль запретил им держаться за руки. Он подумал, что полицейские это не так воспримут.
Катбодуа и Догмэла только что влились в нашу небольшую банду. В моем окружении вдруг оказались три женщины, возможно более привязанные к Селю, чем ко мне. Дойль что-то бормотал о том, что мне нужны фрейлины, и разве не лучше, если они еще и будут обученными воинами? Но мне была известна истинная подоплека. Мы взяли их с собой, потому что королева могла в любой момент передумать и вернуть их обратно к Селю. Мы взяли их с собой, на снег и холод, на свидание с полицией, потому что с нами им было безопасней, чем без нас.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
(no subject)
Date: 2005-06-20 03:48 am (UTC)Любовь...))
(no subject)
Date: 2005-06-20 03:56 am (UTC)