8 глава "Stroke of Midnight"
May. 31st, 2005 04:42 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aleineМистически-порнушная. Наслаждайтесь. ;)
ГЛАВА 8
РУКА МИСТРАЛЯ НЕПОДВИЖНО ВЦЕПИЛАСЬ МНЕ В ВОЛОСЫ, ПРИГИБАЯ меня к полу; другой рукой он расстегивал штаны. От одного этого зрелища мое тело выдало такую реакцию, что я упала бы на четвереньки, если б он меня не удержал. Большинство моих партнеров не позволяли мне подобраться к их паху, потому что от такого не беременеют. Оральный секс никого из них не сделал бы королем, и они не собирались терять семя на непроизводительные части моего тела. Я предлагала им такое как часть предварительной игры, но в большинстве случаев они отказывались даже от этого из боязни кончить раньше и потерять шанс. Мне оставалось только страдать по ощущению их у меня рту.
Мистраль не заботился ни о шансе стать королем, ни о моей беременности. Он просто хотел меня, бездумно, без расчетов, весь во власти собственного долго сдерживаемого желания. Я почти полюбила его за то, что он думал первым делом об удовольствии, а не о политике… ну, немножко даже полюбила.
Моя кожа понемногу начала светиться. Легкий танец магии из-под моей кожи пробрался по его руке, к его телу. Нежное белое свечение начало пробиваться из-под его кожи, как будто свет откуда-то из-за угла. Не яркое сияние, как у меня, но что-то менее громкое, менее самоуверенное. Я подумала, всегда ли его свечение было таким неуверенным? Его тело вырвалось на свободу. Он прижал меня ртом к длинному, толстому стволу, и я втянула его в рот длинным и жестким поцелуем. Его голова запрокинулась, спина выгнулась, а кожа брызнула светом. Холодный белый огонь вспыхнул в нем, будто магний, так что на миг я просто ослепла.
Если б я не держала его во рту, не чувствовала успокаивающую боль от его хватки на волосах, я бы поверила, что он весь превратился в свет, в силу, в магию, и никакой твердой материи от него не осталось. Но он вдавил эту свою широкую и очень даже твердую часть в мое горло так далеко, что дышать стало проблемно. Мне нравились большие мужчины, но дышать мне нравилось еще больше. Я начала сопротивляться его захвату, мое тело пыталось добыть воздуха.
Я толкнула его, и рука у меня на макушке подалась, разжалась. Я проехала ртом по его толщи вниз, до самой его головки, пока не смогла втянуть воздуха. Я думала, он выйдет из меня совсем, но он не захотел. Головка так и осталась у меня во рту. Набрав достаточно воздуха, я легонько пробежала языком по крайней плоти, там, где она была плотно натянута на его ствол. Он вздрогнул всем телом, от руки в моих волосах до плоти в моем рту, до бедер под моими ладонями.
Его тело проявилось в сиянии – четко прорисованный контур, выступающий из невыносимой яркости. Волосы выбились из-под кожаной ленты и упали вокруг него водопадом белого света. Все его тело словно звенело силой и светом, кроме той части, что я держала во рту. Может, мне нельзя было бы держать его внутри себя, если б он весь сиял, словно сотканный из магии.
Он подался вперед, но я испугалась, что он войдет так же глубоко, как в первый раз. Я чуть нажала зубами. Это заставило его притормозить, и я опять спустилась до самой головки. Я просунула язык нежно, но сильно дальше под кожицу, чем в первый раз, так что я могла лизать одновременно и самый кончик головки, и чуть дальше, под этой тугой кожицей. Он вздрогнул и изогнулся надо мной. Он посмотрел на меня широкими, безумными, бешеными глазами.
По коридору пронесся ветерок, и его белые сияющие волосы взметнулись под ветром, ореолом окружив его тело. Ветер усиливался и крепчал, пока не стал дуть по коридору в обе стороны – и я поняла, что это магия Мистраля.
Я взялась руками за кожаные застежки его штанов и осторожно потянула их вниз, пока не ощутила под пальцами нежную кожу его яичек. Они были достаточно расслаблены, чтобы я могла играть кожицей между ними и перекатывать их в пальцах, словно нежные мячики из чувствительной плоти.
Недавние страхи забылись, и я подалась к нему, стараясь уместить во рту всю его толщину. Он стал тверже, много труднее глотать, но оно стоило усилий. Стоило нанизываться ртом на эти нежные сантиметры кожи и плоти, один за одним, пока мои губы, сложенные кружком, не утвердились на миг на вибрирующей, основательной теплоте его тела. Даже от такого короткого прикосновения к его сияющему центру мои губы начало покалывать, и пока я скользила вдоль него в обратном движении, эта вызывающая дрожь сила двигалась вслед за мной. Как будто прикосновение моих губ каким-то образом разрешало ей занять и этот последний кусочек его тела.
Я лизнула его в последний раз, и он не противился, когда я выпустила его изо рта. Он уставился на меня этими бешеными глазами, и сквозь них блеснуло пламя. Целая секунда понадобилась мне, чтобы сообразить, что это была молния. Из глаз Мистраля ударила молния. Потом потянуло озоном, как перед грозой, когда буря еще не разразилась, но ветер уже несет ее запах, предвещая бедствия.
Он глухо зарычал, и в ответ по коридору громыхнул гром.
Кожа у меня сияла, словно в меня забралась луна, и пыталась теперь выйти через кожу. По стенам побежали цветные тени. Мистраль вздернул меня на ноги за волосы, вспыхнувшие рубиновым светом, и я знала, что мои глаза сияют золотом и зеленью, как рождественские фонарики.
Он рывком развернул меня к стене, так что только выставленные вперед руки не дали мне приложиться об нее лицом.
Он так и держал меня за волосы, но другой рукой скользнул под юбку и нащупал край трусиков. Он зажал шелк в горсти, и я едва успела задержать дыхание перед тем, как он сорвал их с меня. От яростной силы движения я чуть не упала, и только его хватка удержала меня на ногах. До меня вдруг дошло, что я опираюсь на свою больную руку, и она нисколько не болит. Я держалась обеими руками за холодный камень стены, а Мистраль притянул к себе мои бедра.
Он вдвинулся меж моих ног, но не внутрь меня. Ощущение его твердой и мощной плоти, скользящей у меня между бедрами, заставило меня вскрикнуть, но он был выше меня больше чем на фут. Пока я стояла лицом к стене, он не мог в меня проникнуть, разве что кто-то принес бы мне подставку под ноги.
Он качнул бедрами, скользя всей своей напряженной длиной по самым интимным моим частям. Ощущение головки его члена, скользящего вперед и назад по чувствительнейшим местечкам, положило начало теплой тяжести, тут же начавшей расти. Причиной были не только мягкость его кожи и твердость его эрекции, дело было в магии. В силе, которая словно сотрясала мое тело. Я поняла, что если он вот-вот не остановится, я кончу. Я и хотела этого, и не хотела. Может, мой оргазм заставит кончить и его, еще до того, как он в меня войдет? Хотела ли я, чтобы он излился вне моего тела, или глубоко внутри? Я еще колебалась, когда Мистраль решил за меня.
Он отдернул меня от стены за волосы, так резко, что я не удержалась на ногах. Он поддержал меня за локоть второй рукой, как будто он не хотел быть так груб, и все вышло случайно. Он поставил меня на колени и разжал руку. Я тут же упала на четвереньки.
- На спину, - скомандовал он, голос был хриплым и сопровождался громовым эхом от каменных стен. – Ложись на спину.
Я повернулась, но на его вкус я двигалась слишком медленно. Он схватил меня под коленки и перевернул на спину. Запустив руки под мои ягодицы, он потянул меня вперед; ноги согнулись в коленях, и только прикрытой жакетом спиной я касалась каменного пола.
В его глазах сверкнула молния, такая яркая, что вокруг заплясали зайчики. Глаза застлало, а когда я снова смогла что-то видеть, он уже проталкивался в отверстие моего тела. Его кожа, его волосы - все было белым, пронизанным светом и силой. Единственным цветовым пятном были его глаза – цвета грозового неба в промежутке между двумя ударами молний.
Он проталкивался в меня, руками поддерживая мое тело под нужным ему углом. От ощущения его входящей в меня плоти мои глаза невольно закрылись, губы разошлись, и я подалась бедрами ему навстречу.
Он вздрогнул внутри меня. Я открыла глаза: он не вошел еще и наполовину. Его пальцы сжали мне ягодицы до боли. Он лишил меня возможности двигаться, всего лишь надавив на ягодицы.
- Не помогай мне, - прорычал он, и его голос почти потерялся в раскате грома. – Будешь помогать - меня надолго не хватит, а я хочу, чтобы долго. Хочу, чтобы… - и он вонзил в меня пальцы так сильно, что я вскрикнула, - …долго!
Я кивнула: не думаю, что у меня получилось бы сказать что-то вслух.
Он попытался вдвинуться в меня до конца одним движением, но ему было слишком тесно. Ему пришлось проталкиваться, тяжело и сильно двигая бедрами, чтобы поместиться во мне всей своей толщиной. Казалось, он заполнил меня до последнего миллиметра, я вряд ли могла вместить еще даже самую малость. Он вышел из меня почти целиком и снова начал это медленное, трудное проталкивание внутрь. Чувствовать, как он заполняет меня – было уже слишком. Оргазм настиг меня, с воплем, с выгнувшейся спиной, еще до того, как я открылась достаточно для его желаний.
Я думала, моя разрядка спровоцирует его оргазм, но когда мое наслаждение утихло, он был по-прежнему твердым и напряженным между моих ног. Но хотя бы одно оргазм сделал: я открылась побольше. Ему наконец хватало пространства для настоящих толчков, и он не стал терять времени.
Он опустил меня на пол, но мои ноги остались подняты, согнуты в коленях, и он опирался на пол руками, поставив их по обе стороны от меня. Я смотрела, как он входит в меня и выходит, и как по мере этого разгорается наше двойное сияние. Мое сияние всегда казалось мне лунным светом, но наше совместное надо было сравнивать уже с солнечным. От моих глаз и волос сыпались блики: будто алую кровь, и изумруды, и яркое золото превратили в свет.
Мистраль поймал ритм, и ритм был жестким, быстрым и глубоким. Он двигался так, словно мог продолжать это всю ночь. Пахло озоном. Все волоски на моем теле стояли дыбом, и воздух вокруг нас будто загустел. Я почувствовала, как растет меж моих ног теплое давление, и точно в тот момент, когда оно рванулось и потекло по мне, он сделал последний толчок. В этот миг я поняла, что он все время сдерживал себя, потому что сейчас он вонзился так глубоко, что я завопила, выгибаясь под ним. Я всадила ногти ему в предплечья, частью от удовольствия, частью – от боли.
В обе стороны по коридору шарахнула молния. Она вылетела не совсем из тела Мистраля, но из его сияющего ореола. Тело его дернулось внутри меня, и еще одна молния пронеслась по коридору; гром бился о стены с такой силой, что казалось, они вот-вот рухнут. А мне было все равно.
Я лежала недвижимо под силой и мощью его тела, ослепшая и оглохшая от выброса магии. Мое тело стало светом, стало волшебством, стало наслаждением. Я забыла, что у меня есть кожа, и мышцы, и кости. Я превратилась в наслаждение.
Когда я снова ощутила свое тело, Мистраль лежал на мне всем своим весом. Он все еще был во мне, но уже не такой мощный и твердый. Он сдвинулся плечами в сторону, давая мне дышать. Я слышала, как колотится его сердце, пока он пытается снова обрести дыхание. Волосы у него снова стали серыми, а кожа вернула обычный бледный цвет, не такой чисто-белый, как у меня. Кожаная броня на руке, которая мне была видна, была разодрана, и под ней виднелась кровь. Я попыталась поднять руку и дотронуться до раны, но я пока не была еще способна на такие движения.
Уловив движение позади нас, я повернула голову в ту сторону, где оставались Дойль и прочие. Дойль стоял на коленях у дальней стены, потрясенный. Почти все остальные лежали на полу, некоторые, кажется, в обмороке. Пока я смотрела, Мороз поднялся на четвереньки, тряся головой, чтобы придти в себя.
Из-за угла вышел Рис, за ним следом – Китто. В руках Рис держал пистолет, очевидно, он решил, что на нас напали. Не могла бы его упрекнуть за такое предположение.
- Секс, - прохрипел Дойль. – Секс и магия. – Он прокашлялся и попробовал снова: - Богиня и Консорт благословили нас всех.
- Черт, - воскликнул Рис, - а мы все пропустили!
Гален заговорил низким голосом, еще густым от пережитых ощущений. Он лежал навзничь, и на штанах у него темнело пятно.
- Это было больновато. Я предпочитаю секс помягче.
Я услышала стоны с другой стороны коридора, и сумела повернуть голову. Люди Мистраля все лежали плашмя, кое-кто пытался сесть. Адайр попробовал подняться на ноги, опираясь на стену, и рухнул с металлическим лязгом. На груди на его броне чернела жженая отметина.
- Сохрани нас Богиня, - выговорил кто-то задыхающимся от наслаждения голосом.
- Она только что это сделала. – Мистраль медленно приподнялся и поглядел на меня. Он улыбался, и глаза его были голубыми, как весеннее небо в легких пушистых облачках. Я и не знала, что в его глазах могло помещаться такое мирное небо…
Готорн в его зеленой броне приподнялся, опираясь на стену плечами. На груди у него тоже чернел ожог.
- Если ты еще раз соберешься швыряться молниями, предупреди тех из нас, кто носит металл. Мать Богов, как же больно...
- И как хорошо, - добавил другой голос.
Готорн стащил шлем, открыв бледное лицо и заплетенные в косу темно-зеленые волосы. Он кивнул:
- И как хорошо. – Он посмотрел на меня, и на секунду в его трехцветных глазах – розовый, зеленый и красный круги – я увидела дерево. Дерево на холме, и дерево было всё в цвету. Он моргнул, и глаза снова стали обычными.
Я вспомнила наше видение, то, как молнии сорвали мертвую кору. Неужели мы и здесь избавились от омертвелого? Не подарили ли мы им всем больше, чем только удовольствие и боль? Время покажет. А сейчас у нас на руках было двойное убийство. Полиция уже ехала сюда, а мы и не приступали к опросу свидетелей.
Я коротко помолилась: «О Богиня, не можем ли мы притормозить с волшебными откровениями, пока не покончим с расследованием, или хотя бы пока не примем полицию как положено?». Ответа не последовало, даже коротенького теплого толчка, который давал мне понять, что я услышана. Значит, ответ отрицательный. Не то что я не понимала, что вернуть магию в волшебные земли важно, может даже важнее, чем расследовать убийства. Но я не хотела бы, чтобы полицейские застали нас здесь вповалку, как после безумной, странно закончившейся оргии.
Кто-то задвигался в дальнем конце коридора. Фигура, которая поднялась и села у стены, была женской - совершенно явно женской даже под броней. Женщина сняла шлем и глотнула воздуха. Ее черные кудри были обрезаны очень коротко, совсем не так, как я ее видела в последний раз, но лицо я узнала. Бидди. Полу-человек, полу-сидхе, она состояла прежде в гвардии Селя, хоть и никогда не была его поклонницей. Когда-то она принадлежала к свите моего отца и, когда Сель взял к себе многих его телохранителей, перешла вместе с ними. Что она делала здесь?
Перед ее лицом возникло темное облачко, и поплыло вдоль ее яркой серебряной брони. В облачке различалась фигурка, маленькая фигурка… Перед ней темным призраком клубились очертания младенца.
Кольцо у меня на пальце вдруг нагрелось, словно кто-то подышал на него.
Я оглядела коридор. Бидди сидела у поворота в зал, что был дальше, чем коридор в кухню. Под этим углом я не должна была так ясно ее видеть. Но она выделялась у меня перед глазами, словно ее обвели по контуру толстой линией.
Мистраль прошептал над моим ухом:
- Ты это видишь?
Я прошептала в ответ:
- Я хотела спросить у тебя то же самое.
- Ребенок, - сказал он.
- Младенец, - прошептала я.
- Беги к ней быстрее, виденье долго не продержится. Где-то здесь ее пара. Отец этого призрачного ребенка.
- Что это перед Бидди? – спросил Гален, приподнявшись на локтях.
Мистраль поднялся с меня.
- Иди к ней, Мередит, спеши, пока не ушла магия кольца. – Он вздернул меня на ноги, не обращая внимания на собственные незастегнутые штаны. – Торопись! – Его тон заставил меня полететь по коридору. Я спотыкалась на высоких каблуках: секс был слишком хорош, чтобы легко восстановить равновесие. Я запнулась и едва успела схватиться за стену. Кто-то поймал меня на лету, не дав упасть, и я повернулась.
- С тобой все в порядке, принцесса? – спросил Готорн.
Я кивнула:
- Да.
Я смотрела через коридор на плотную тень перед Бидди. Я чувствовала, как призрачный ребенок шепчет мне: «Я здесь». Еще и еще руки ловили меня и помогали мне, пока я неслась и спотыкалась. Кое-кто из присутствующих тоже видел ребенка, их руки подталкивали и торопили меня. Кольцо давило мне на руку теплой тяжестью. Тяжестью возникающих чар, чар, готовящихся к внезапной вспышке. Мне надо было дотронуться до Бидди до того, как разразится эта вспышка. Я не знала, откуда мне это известно, но была абсолютно уверена, что кольцо нужно приложить к ее коже до того, как сотворится заклинание. Если я не успею, что-то будет утрачено.
Бидди вскарабкалась на ноги, хотя ее трехцветно-серые глаза еще были слегка несфокусированы, и она тяжело опиралась на стену. Мои ноги вспомнили наконец, как нужно двигаться, но в кольце уже росло давление, кольцо словно оживало на моей руке. Я побежала во весь дух, и Бидди испуганно распахнула глаза. О чарах она не знала, но понимала, что происходит что-то странное.
Я протянула к ней руку и она машинально потянулась ко мне. Она поймала мою ладонь как раз в миг, когда заклинание сработало. Будто весь мир задержал дыхание, будто остановились и время, и волшебство, а мы с Бидди оказались где-то по другую сторону от всего. Ни звука вокруг, даже биения моего собственного пульса. Она уставилась на меня огромными от испуга глазами, а может, огромными не от испуга, а от чего-то неведомого мне. Эти чары были не для меня, я была только сосудом для них. Я не знала, что происходит с Бидди. Я догадывалась, что это не больно, и что это к добру, но то, что она слышала сейчас, предназначалось только для ее ушей. Богиня говорила с ней, а я, проводник для магии, держала ее за руку, не слыша ни слова, потому что мне просто не нужно было знать, о чем они говорят.
Звуки вернулись с ощутимым хлопком. Перепад давления был достаточно заметным, чтобы мы пошатнулись, когда магия выпустила нас из своих объятий. Мы инстинктивно покрепче схватились за руки, словно только прикосновение плоти могло удержать нас от падения. Глаза Бидди были широко распахнуты, кожа – бледная от шока. Она была высокой и широкоплечей, и часть брони еще оставалась на ней. Перчатки, шлем и другие детали валялись на полу, как будто она начала разоблачаться задолго до того, как я к ней потянулась. Она была одета в остатки брони и в белье, которое даже сидхе должны надевать под металл. Ее короткие волосы были в беспорядке из-за шлема и из-за магии, отбросившей ее к стене. Она все равно была красива – ее красоту ничто не могло бы уничтожить – но я видывала ее и в лучшем состоянии. А по лицам мужчин, глазевших на нее, вы бы решили, что более желанной женщины, чем Бидди сейчас, на земле не существует.
Их лица были потрясенными, словно они видели что-то, мне недоступное. Зрелище женской красоты, которое лишило их дара речи, буквально оглушило и обездвижило. Эта магия была не для меня, потому что если б я была зачарована Бидди так же, как, казалось, были околдованы все они, я не смогла бы найти в этом длинном коридоре того, кто ей предназначался.
На миг я подумала, что это Дойль, и от этой мысли мое сердце сжалось, но я подумала так лишь потому, что его лицо не выглядело таким ошеломленным, как у остальных. На деле, оно выражало скорее подозрительность, словно он пытался определить, что же такое он видит, или, может, обоняет, потому что он принюхивался к воздуху. Мороз застыл у стены, но на его лице тоже не наблюдалось потрясения. Он казался злым, мрачным – но самим собой. Лицо Галена было таким же потерянным, как у остальных. Я поняла, что Мистраль видит то же, что и я, потому что он пошел по коридору, чуть опережая мой взгляд, как будто знал, что искать. Кольцо было на моей руке, но он был частью и одним из истоков магии, которая творилась сейчас.
Он приостановился возле Дойля и Мороза и оглянулся на меня, словно чтобы убедиться, что я их заметила. Я не понимала, почему это для него важно, но он удовлетворенно кивнул, убедившись, что я их видела.
Рис стоял в конце коридора, грустный, но не зачарованный. Я смотрела на каждого из мужчин по очереди с тем же гиперфокусом, что на Бидди в начале действия чар. Магия искала что-то определенное.
Китто скорчился у ног Риса, словно магия ударила по нему, и на лице его было то же потрясение, что и у остальных. Я думала, что ищу того, кто не будет захвачен этим воздействием, но Мистраль показал мне, что нужен, напротив, тот, на кого оно подействовало больше всего.
Мистраль остановился перед красочным сиянием крыльев Никки. Он протянул руку все еще коленопреклоненному мужчине. Никка взял руку, но его лицо – теперь я это видела ясно – было слепо к Мистралю, слепо ко всему, кроме того, что он видел в Бидди.
Его лицо никогда не казалось таким красивым, как сейчас – нежная, почти женственная красота, которая обычно дисгармонировала с широкими плечами и сложением шестифутового воина. Когда он спал, он мог быть таким мягким и нежным, каким был на самом деле, но бодрствуя, он всегда вынужден был быть тверже.
Мистраль поднял его на ноги, и Никка вдруг пришел в себя: в полном сознании, с мощной гладью груди, с огромными крыльями, сияющим многоцветьем обрамляющими его нежную красоту.
Признаюсь, на миг или два я почувствовала сожаление. Сожаление, что я его потеряю, что он никогда уже не украсит мою постель. Но этот эгоистичный импульс утонул в чувстве такого тепла, такого умиротворения, что я не могла уже жалеть. Нет, по-настоящему я не жалела. Лицо Никки, пока Мистраль вел его к нам, ясно показывало то, что я чувствовала, находясь с ним в постели. Он был слишком нежным для моих вкусов, и еще менее, гораздо менее, годился для вкусов королевы. Стань он королем, и единственное, что его ждало бы – это смерть.
Я посмотрела на Бидди, и в ее глазах увидела то же, что и в глазах Никки. Оба они видели в глазах друг друга целый мир – прекрасный, добрый, безопасный мир.
Мы вчетвером стояли в конце коридора, женщины напротив мужчин. Я думала, Бидди и Никка потянутся друг к другу, но они были недвижимы. Мы с Мистралем соединили их руки. Образ ребенка, которого я видела прежде, возник снова, но теперь он уже не был призрачным. Я видела улыбающееся личико с теплыми карими глазами Никки и черными кудрями Бидди. Я видела, как малыш смеется, я словно могла бы коснуться его по-детски округлой щечки. Я прижала ладонь с теплым кольцом на пальце к рукам Никки и Бидди, и большая рука Мистраля накрыла мою руку сверху. Мы связали их руки магией и слезами, которые я пролила. Я видела их ребенка, и знала, что он – настоящий, и все, что нужно, чтобы видение стало плотью – это позволить им быть вместе.
Мистраль будто подглядел мои мысли.
- Если королева им разрешит.
Я моргнула, глядя на него, когда мы отняли руки и позволили Никке и Бидди впервые обнять друг друга. Они поцеловались, сплетясь руками и телами, и первый их поцелуй закончился смехом.
Я нахмурилась, глядя на Мистраля. Слезы еще не высохли на моих щеках.
- Кольцо ожило. Она этого хотела. Во дворы возвращается жизнь.
Он печально покачал головой.
- Она больше хочет продолжения своей династии, чем процветания дворов. Будь все иначе, она бы давно уже сделала иной выбор.
Низкий голос Дойля донесся до меня:
- Мистраль прав.
Дойль подошел к нам, и я обвела их обоих хмурым взглядом:
- И что, она потребует, чтоб Никка оставался со мной, пока я не забеременею?
Они обменялись взглядами и одновременно кивнули. Мрачные выражения их лиц были слишком похожи для моего душевного комфорта.
- Самое малое, - сказал Мистраль вслух.
Я посмотрела на Никку и Бидди, равнодушных к нашим тревогам. Они прикасались друг к другу так, словно никогда прежде не видели женщину или мужчину, с легким удивлением, будто не могли поверить, что могут прикасаться вот так к этому человеку.
Я вздохнула, и будто ветер пробежал по коридору. Магия еще была здесь, еще наполняла предвкушением чуда все вокруг. Я ее чувствовала. Но, такая сильная – она была так хрупка! Я поняла, что кольцо, как и чаша, решило ожить, как прежде решило уснуть. Оно сочло тогда, что мы недостойны его магии. Если королева Андес не позволит Бидди и Никке быть вместе, магия снова может уйти, и уйти навсегда. Обрекая нас на смерть как народ - потому что боги не так часто дают второй шанс, прежде чем отвернуться и наградить своим благословением других. Нам достался этот второй шанс, и я не хотела, чтобы Андес пустила его на ветер.
Я сказала вслух, прежде чем успела подумать:
- Знала бы я, что мы застрянем в этих чудесах, я б не звонила в полицию. – Я встряхнула головой и попыталась придумать, как бы обойти одержимость королевы судьбой ее династии. Ничего не приходило на ум.
- Есть идея, - пожал плечами Рис, - но я не уверен, что она придется тебе по вкусу.
- Ну, Рис, с таким предисловием – как я смогу устоять? Давай, излагай.
- Если ты скажешь королеве, что хочешь получить в свою постель их обоих одновременно, она может согласиться.
- Да, - кивнул Дойль. – Может. Она сама так поступает довольно часто. – Он взглянул на меня серьезными черными глазами: - Это может изменить ее мнение о тебе к лучшему.
- В каком плане? – нахмурилась я.
- Сочтет более похожей на себя. Она ищет в тебе сходство с собой. Знаки родства, знак, что ты действительно кровь от ее крови.
Мороз согласно кивнул.
- Лично мне это не нравится, но ее это позабавит. Может сработать.
- Если Бидди на это пойдет, - усомнилась я, глядя на счастливую парочку.
- Чтобы быть с тем, с кем тебя связало кольцо, - сказал Мистраль, - сделаешь что угодно. Сделаешь все, только бы быть с твоей истинной любовью.
Печаль в его глазах была почти физически ощутима. Мне не нужно было спрашивать, чтобы понять, что когда-то кольцо нашло его истинную половинку, и что он потерял ее.
- Ну и хорошо, - сказала я. - Решено.
Мороз тронул меня за плечо и тут же уронил руку, словно не смел до меня дотронуться. Я взяла его руку и положила себе на плечо. Это заслужило мне грустную улыбку.
- Я знаю, что ты - не любительница женщин. С твоей стороны большая уступка, что ты будешь брать Бидди в постель ночь за ночью, пока они не зачнут ребенка.
Я сжала его ладонь.
- У них будет ребенок после первой же ночи. Я уверена. И даже королева не разлучит их, когда она забеременеет.
- Андес знает, что ты не любишь женщин, - заметил Дойль. – Она может настоять на том, чтобы видеть все собственными глазами.
Я вздохнула и пожала плечами.
- Ну что ж.
Дойль и Мороз оба уставились на меня.
- Мередит, - произнес Мороз, - ты действительно станешь устраивать для нее это представление?
- Я хочу, чтобы они были вместе, Мороз, и если на первый раз мне нужно будет к ним присоединиться и позволить королеве понаблюдать, пусть так.
- Когда ты предложишь это королеве? – спросил Дойль.
- После допроса свидетелей, и после того, как полиция нормально приступит к работе. И только если она не разрешит им просто стать парой.
Я одернула свою короткую юбку. Мне нужно было найти белье. Если ты сверкаешь на весь свет, это не прибавляет тебе авторитета у полиции.
- Полагаю, большинству из нас стоит переодеться, - сказал Дойль.
Я не смогла с собой справиться: я взглянула на его пах. В неярком свете ситтина понять что-то было трудно. Он хохотнул типично по-мужски:
- Черное прекрасно маскирует следы.
Мороз на миг распахнул свой серый пиджак, продемонстрировав пятно.
- А серое - нет.
Я недоуменно взглянула на них.
- Вы хотите сказать, что магия заставила кончить всех в коридоре?
- Всех, кто здесь был, - уныло сказал Рис. – Мы опоздали на какие-то секунды.
Здесь и там по коридору послышались голоса, подтверждающие высказывание Риса и проклинающие светлые тона своей одежды.
- Мы не можем все сразу отправиться переодеваться, - сказал Дойль. – Кому-то придется остаться и работать. Человеческая полиция уже едет, а это все отняло у нас немало времени.
Часов у меня не было; ни у кого не было, потому что в фэйри-лэнде часы вели себя странно. Так странно, что определять по ним время было бесполезно. В таком случае, как все узнавали, где и когда им надлежит быть? Прикидывали - и нередко теряли уйму времени, пижонски опаздывая.
- Ладно, раздели всех на партии, чтобы переоделись по очереди, и пусть кто-нибудь добудет мне свежее белье.
Мистраль поднял мои разорванные трусики.
- Боюсь, от этого пользы уже немного. Прости… - Он протянул их мне.
- Я не жалею, - улыбнулась я, снова прижимая его руку к шелку.
Сожаление в его глазах сменилось польщенным выражением. Рука сжалась на клочке ткани. Я заметила, что где-то посреди всех событий он нашел время привести в порядок свою одежду.
- Можно мне сохранить их как знак расположения моей леди?
- Можно, - кивнула я.
Он поднял руку к лицу в старомодном салюте, но выражение его глаз заставило меня вздрогнуть. Он улыбнулся и повернулся к своим людям, чтобы поднять их и раздать приказы.
Мороз отвернулся от меня. Я поймала его за руку:
- Что случилось?
- Ничего, мне нужно переодеться. – Но он не смотрел на меня. У Мороза бывали такие внезапные смены настроения. Было бы времени побольше, и я добилась бы ответа, но люди были уже на подходе, и мы ничего не успевали. Я пообещала себе выяснить, в чем загвоздка, если это у него не пройдет. Я надеялась, что это лишь мимолетное настроение.
- Пусти его, - сказал Дойль. – Ему нужно время, чтобы привыкнуть.
- К чему привыкнуть? – удивилась я.
Дойль улыбнулся, но улыбка вышла не очень веселой.
- Я объясню позже, если еще будет нужда, но сейчас нам стоит заняться допросами. Ты вызвала в ситтин полицию, принцесса, и мы должны подготовиться.
Он был прав, но я хотела знать, в чем дело. Не может быть, что в сексе с Мистралем – они оба видели, как я занимаюсь сексом с другими. Но если не в этом, то в чем? Я качнула головой, пригладила юбку и выбросила это из головы. У нас было нераскрытое преступление, если Богиня даст нам на него хоть немного времени. Я вряд ли могла распоряжаться стихийной магией, которая возвращалась к нам, но я могла хотя бы притвориться, что распоряжаюсь расследованием. Хотя тянущее чувство под ложечкой подсказывало мне, что я вряд ли распоряжаюсь что одним, что другим.
ГЛАВА 8
РУКА МИСТРАЛЯ НЕПОДВИЖНО ВЦЕПИЛАСЬ МНЕ В ВОЛОСЫ, ПРИГИБАЯ меня к полу; другой рукой он расстегивал штаны. От одного этого зрелища мое тело выдало такую реакцию, что я упала бы на четвереньки, если б он меня не удержал. Большинство моих партнеров не позволяли мне подобраться к их паху, потому что от такого не беременеют. Оральный секс никого из них не сделал бы королем, и они не собирались терять семя на непроизводительные части моего тела. Я предлагала им такое как часть предварительной игры, но в большинстве случаев они отказывались даже от этого из боязни кончить раньше и потерять шанс. Мне оставалось только страдать по ощущению их у меня рту.
Мистраль не заботился ни о шансе стать королем, ни о моей беременности. Он просто хотел меня, бездумно, без расчетов, весь во власти собственного долго сдерживаемого желания. Я почти полюбила его за то, что он думал первым делом об удовольствии, а не о политике… ну, немножко даже полюбила.
Моя кожа понемногу начала светиться. Легкий танец магии из-под моей кожи пробрался по его руке, к его телу. Нежное белое свечение начало пробиваться из-под его кожи, как будто свет откуда-то из-за угла. Не яркое сияние, как у меня, но что-то менее громкое, менее самоуверенное. Я подумала, всегда ли его свечение было таким неуверенным? Его тело вырвалось на свободу. Он прижал меня ртом к длинному, толстому стволу, и я втянула его в рот длинным и жестким поцелуем. Его голова запрокинулась, спина выгнулась, а кожа брызнула светом. Холодный белый огонь вспыхнул в нем, будто магний, так что на миг я просто ослепла.
Если б я не держала его во рту, не чувствовала успокаивающую боль от его хватки на волосах, я бы поверила, что он весь превратился в свет, в силу, в магию, и никакой твердой материи от него не осталось. Но он вдавил эту свою широкую и очень даже твердую часть в мое горло так далеко, что дышать стало проблемно. Мне нравились большие мужчины, но дышать мне нравилось еще больше. Я начала сопротивляться его захвату, мое тело пыталось добыть воздуха.
Я толкнула его, и рука у меня на макушке подалась, разжалась. Я проехала ртом по его толщи вниз, до самой его головки, пока не смогла втянуть воздуха. Я думала, он выйдет из меня совсем, но он не захотел. Головка так и осталась у меня во рту. Набрав достаточно воздуха, я легонько пробежала языком по крайней плоти, там, где она была плотно натянута на его ствол. Он вздрогнул всем телом, от руки в моих волосах до плоти в моем рту, до бедер под моими ладонями.
Его тело проявилось в сиянии – четко прорисованный контур, выступающий из невыносимой яркости. Волосы выбились из-под кожаной ленты и упали вокруг него водопадом белого света. Все его тело словно звенело силой и светом, кроме той части, что я держала во рту. Может, мне нельзя было бы держать его внутри себя, если б он весь сиял, словно сотканный из магии.
Он подался вперед, но я испугалась, что он войдет так же глубоко, как в первый раз. Я чуть нажала зубами. Это заставило его притормозить, и я опять спустилась до самой головки. Я просунула язык нежно, но сильно дальше под кожицу, чем в первый раз, так что я могла лизать одновременно и самый кончик головки, и чуть дальше, под этой тугой кожицей. Он вздрогнул и изогнулся надо мной. Он посмотрел на меня широкими, безумными, бешеными глазами.
По коридору пронесся ветерок, и его белые сияющие волосы взметнулись под ветром, ореолом окружив его тело. Ветер усиливался и крепчал, пока не стал дуть по коридору в обе стороны – и я поняла, что это магия Мистраля.
Я взялась руками за кожаные застежки его штанов и осторожно потянула их вниз, пока не ощутила под пальцами нежную кожу его яичек. Они были достаточно расслаблены, чтобы я могла играть кожицей между ними и перекатывать их в пальцах, словно нежные мячики из чувствительной плоти.
Недавние страхи забылись, и я подалась к нему, стараясь уместить во рту всю его толщину. Он стал тверже, много труднее глотать, но оно стоило усилий. Стоило нанизываться ртом на эти нежные сантиметры кожи и плоти, один за одним, пока мои губы, сложенные кружком, не утвердились на миг на вибрирующей, основательной теплоте его тела. Даже от такого короткого прикосновения к его сияющему центру мои губы начало покалывать, и пока я скользила вдоль него в обратном движении, эта вызывающая дрожь сила двигалась вслед за мной. Как будто прикосновение моих губ каким-то образом разрешало ей занять и этот последний кусочек его тела.
Я лизнула его в последний раз, и он не противился, когда я выпустила его изо рта. Он уставился на меня этими бешеными глазами, и сквозь них блеснуло пламя. Целая секунда понадобилась мне, чтобы сообразить, что это была молния. Из глаз Мистраля ударила молния. Потом потянуло озоном, как перед грозой, когда буря еще не разразилась, но ветер уже несет ее запах, предвещая бедствия.
Он глухо зарычал, и в ответ по коридору громыхнул гром.
Кожа у меня сияла, словно в меня забралась луна, и пыталась теперь выйти через кожу. По стенам побежали цветные тени. Мистраль вздернул меня на ноги за волосы, вспыхнувшие рубиновым светом, и я знала, что мои глаза сияют золотом и зеленью, как рождественские фонарики.
Он рывком развернул меня к стене, так что только выставленные вперед руки не дали мне приложиться об нее лицом.
Он так и держал меня за волосы, но другой рукой скользнул под юбку и нащупал край трусиков. Он зажал шелк в горсти, и я едва успела задержать дыхание перед тем, как он сорвал их с меня. От яростной силы движения я чуть не упала, и только его хватка удержала меня на ногах. До меня вдруг дошло, что я опираюсь на свою больную руку, и она нисколько не болит. Я держалась обеими руками за холодный камень стены, а Мистраль притянул к себе мои бедра.
Он вдвинулся меж моих ног, но не внутрь меня. Ощущение его твердой и мощной плоти, скользящей у меня между бедрами, заставило меня вскрикнуть, но он был выше меня больше чем на фут. Пока я стояла лицом к стене, он не мог в меня проникнуть, разве что кто-то принес бы мне подставку под ноги.
Он качнул бедрами, скользя всей своей напряженной длиной по самым интимным моим частям. Ощущение головки его члена, скользящего вперед и назад по чувствительнейшим местечкам, положило начало теплой тяжести, тут же начавшей расти. Причиной были не только мягкость его кожи и твердость его эрекции, дело было в магии. В силе, которая словно сотрясала мое тело. Я поняла, что если он вот-вот не остановится, я кончу. Я и хотела этого, и не хотела. Может, мой оргазм заставит кончить и его, еще до того, как он в меня войдет? Хотела ли я, чтобы он излился вне моего тела, или глубоко внутри? Я еще колебалась, когда Мистраль решил за меня.
Он отдернул меня от стены за волосы, так резко, что я не удержалась на ногах. Он поддержал меня за локоть второй рукой, как будто он не хотел быть так груб, и все вышло случайно. Он поставил меня на колени и разжал руку. Я тут же упала на четвереньки.
- На спину, - скомандовал он, голос был хриплым и сопровождался громовым эхом от каменных стен. – Ложись на спину.
Я повернулась, но на его вкус я двигалась слишком медленно. Он схватил меня под коленки и перевернул на спину. Запустив руки под мои ягодицы, он потянул меня вперед; ноги согнулись в коленях, и только прикрытой жакетом спиной я касалась каменного пола.
В его глазах сверкнула молния, такая яркая, что вокруг заплясали зайчики. Глаза застлало, а когда я снова смогла что-то видеть, он уже проталкивался в отверстие моего тела. Его кожа, его волосы - все было белым, пронизанным светом и силой. Единственным цветовым пятном были его глаза – цвета грозового неба в промежутке между двумя ударами молний.
Он проталкивался в меня, руками поддерживая мое тело под нужным ему углом. От ощущения его входящей в меня плоти мои глаза невольно закрылись, губы разошлись, и я подалась бедрами ему навстречу.
Он вздрогнул внутри меня. Я открыла глаза: он не вошел еще и наполовину. Его пальцы сжали мне ягодицы до боли. Он лишил меня возможности двигаться, всего лишь надавив на ягодицы.
- Не помогай мне, - прорычал он, и его голос почти потерялся в раскате грома. – Будешь помогать - меня надолго не хватит, а я хочу, чтобы долго. Хочу, чтобы… - и он вонзил в меня пальцы так сильно, что я вскрикнула, - …долго!
Я кивнула: не думаю, что у меня получилось бы сказать что-то вслух.
Он попытался вдвинуться в меня до конца одним движением, но ему было слишком тесно. Ему пришлось проталкиваться, тяжело и сильно двигая бедрами, чтобы поместиться во мне всей своей толщиной. Казалось, он заполнил меня до последнего миллиметра, я вряд ли могла вместить еще даже самую малость. Он вышел из меня почти целиком и снова начал это медленное, трудное проталкивание внутрь. Чувствовать, как он заполняет меня – было уже слишком. Оргазм настиг меня, с воплем, с выгнувшейся спиной, еще до того, как я открылась достаточно для его желаний.
Я думала, моя разрядка спровоцирует его оргазм, но когда мое наслаждение утихло, он был по-прежнему твердым и напряженным между моих ног. Но хотя бы одно оргазм сделал: я открылась побольше. Ему наконец хватало пространства для настоящих толчков, и он не стал терять времени.
Он опустил меня на пол, но мои ноги остались подняты, согнуты в коленях, и он опирался на пол руками, поставив их по обе стороны от меня. Я смотрела, как он входит в меня и выходит, и как по мере этого разгорается наше двойное сияние. Мое сияние всегда казалось мне лунным светом, но наше совместное надо было сравнивать уже с солнечным. От моих глаз и волос сыпались блики: будто алую кровь, и изумруды, и яркое золото превратили в свет.
Мистраль поймал ритм, и ритм был жестким, быстрым и глубоким. Он двигался так, словно мог продолжать это всю ночь. Пахло озоном. Все волоски на моем теле стояли дыбом, и воздух вокруг нас будто загустел. Я почувствовала, как растет меж моих ног теплое давление, и точно в тот момент, когда оно рванулось и потекло по мне, он сделал последний толчок. В этот миг я поняла, что он все время сдерживал себя, потому что сейчас он вонзился так глубоко, что я завопила, выгибаясь под ним. Я всадила ногти ему в предплечья, частью от удовольствия, частью – от боли.
В обе стороны по коридору шарахнула молния. Она вылетела не совсем из тела Мистраля, но из его сияющего ореола. Тело его дернулось внутри меня, и еще одна молния пронеслась по коридору; гром бился о стены с такой силой, что казалось, они вот-вот рухнут. А мне было все равно.
Я лежала недвижимо под силой и мощью его тела, ослепшая и оглохшая от выброса магии. Мое тело стало светом, стало волшебством, стало наслаждением. Я забыла, что у меня есть кожа, и мышцы, и кости. Я превратилась в наслаждение.
Когда я снова ощутила свое тело, Мистраль лежал на мне всем своим весом. Он все еще был во мне, но уже не такой мощный и твердый. Он сдвинулся плечами в сторону, давая мне дышать. Я слышала, как колотится его сердце, пока он пытается снова обрести дыхание. Волосы у него снова стали серыми, а кожа вернула обычный бледный цвет, не такой чисто-белый, как у меня. Кожаная броня на руке, которая мне была видна, была разодрана, и под ней виднелась кровь. Я попыталась поднять руку и дотронуться до раны, но я пока не была еще способна на такие движения.
Уловив движение позади нас, я повернула голову в ту сторону, где оставались Дойль и прочие. Дойль стоял на коленях у дальней стены, потрясенный. Почти все остальные лежали на полу, некоторые, кажется, в обмороке. Пока я смотрела, Мороз поднялся на четвереньки, тряся головой, чтобы придти в себя.
Из-за угла вышел Рис, за ним следом – Китто. В руках Рис держал пистолет, очевидно, он решил, что на нас напали. Не могла бы его упрекнуть за такое предположение.
- Секс, - прохрипел Дойль. – Секс и магия. – Он прокашлялся и попробовал снова: - Богиня и Консорт благословили нас всех.
- Черт, - воскликнул Рис, - а мы все пропустили!
Гален заговорил низким голосом, еще густым от пережитых ощущений. Он лежал навзничь, и на штанах у него темнело пятно.
- Это было больновато. Я предпочитаю секс помягче.
Я услышала стоны с другой стороны коридора, и сумела повернуть голову. Люди Мистраля все лежали плашмя, кое-кто пытался сесть. Адайр попробовал подняться на ноги, опираясь на стену, и рухнул с металлическим лязгом. На груди на его броне чернела жженая отметина.
- Сохрани нас Богиня, - выговорил кто-то задыхающимся от наслаждения голосом.
- Она только что это сделала. – Мистраль медленно приподнялся и поглядел на меня. Он улыбался, и глаза его были голубыми, как весеннее небо в легких пушистых облачках. Я и не знала, что в его глазах могло помещаться такое мирное небо…
Готорн в его зеленой броне приподнялся, опираясь на стену плечами. На груди у него тоже чернел ожог.
- Если ты еще раз соберешься швыряться молниями, предупреди тех из нас, кто носит металл. Мать Богов, как же больно...
- И как хорошо, - добавил другой голос.
Готорн стащил шлем, открыв бледное лицо и заплетенные в косу темно-зеленые волосы. Он кивнул:
- И как хорошо. – Он посмотрел на меня, и на секунду в его трехцветных глазах – розовый, зеленый и красный круги – я увидела дерево. Дерево на холме, и дерево было всё в цвету. Он моргнул, и глаза снова стали обычными.
Я вспомнила наше видение, то, как молнии сорвали мертвую кору. Неужели мы и здесь избавились от омертвелого? Не подарили ли мы им всем больше, чем только удовольствие и боль? Время покажет. А сейчас у нас на руках было двойное убийство. Полиция уже ехала сюда, а мы и не приступали к опросу свидетелей.
Я коротко помолилась: «О Богиня, не можем ли мы притормозить с волшебными откровениями, пока не покончим с расследованием, или хотя бы пока не примем полицию как положено?». Ответа не последовало, даже коротенького теплого толчка, который давал мне понять, что я услышана. Значит, ответ отрицательный. Не то что я не понимала, что вернуть магию в волшебные земли важно, может даже важнее, чем расследовать убийства. Но я не хотела бы, чтобы полицейские застали нас здесь вповалку, как после безумной, странно закончившейся оргии.
Кто-то задвигался в дальнем конце коридора. Фигура, которая поднялась и села у стены, была женской - совершенно явно женской даже под броней. Женщина сняла шлем и глотнула воздуха. Ее черные кудри были обрезаны очень коротко, совсем не так, как я ее видела в последний раз, но лицо я узнала. Бидди. Полу-человек, полу-сидхе, она состояла прежде в гвардии Селя, хоть и никогда не была его поклонницей. Когда-то она принадлежала к свите моего отца и, когда Сель взял к себе многих его телохранителей, перешла вместе с ними. Что она делала здесь?
Перед ее лицом возникло темное облачко, и поплыло вдоль ее яркой серебряной брони. В облачке различалась фигурка, маленькая фигурка… Перед ней темным призраком клубились очертания младенца.
Кольцо у меня на пальце вдруг нагрелось, словно кто-то подышал на него.
Я оглядела коридор. Бидди сидела у поворота в зал, что был дальше, чем коридор в кухню. Под этим углом я не должна была так ясно ее видеть. Но она выделялась у меня перед глазами, словно ее обвели по контуру толстой линией.
Мистраль прошептал над моим ухом:
- Ты это видишь?
Я прошептала в ответ:
- Я хотела спросить у тебя то же самое.
- Ребенок, - сказал он.
- Младенец, - прошептала я.
- Беги к ней быстрее, виденье долго не продержится. Где-то здесь ее пара. Отец этого призрачного ребенка.
- Что это перед Бидди? – спросил Гален, приподнявшись на локтях.
Мистраль поднялся с меня.
- Иди к ней, Мередит, спеши, пока не ушла магия кольца. – Он вздернул меня на ноги, не обращая внимания на собственные незастегнутые штаны. – Торопись! – Его тон заставил меня полететь по коридору. Я спотыкалась на высоких каблуках: секс был слишком хорош, чтобы легко восстановить равновесие. Я запнулась и едва успела схватиться за стену. Кто-то поймал меня на лету, не дав упасть, и я повернулась.
- С тобой все в порядке, принцесса? – спросил Готорн.
Я кивнула:
- Да.
Я смотрела через коридор на плотную тень перед Бидди. Я чувствовала, как призрачный ребенок шепчет мне: «Я здесь». Еще и еще руки ловили меня и помогали мне, пока я неслась и спотыкалась. Кое-кто из присутствующих тоже видел ребенка, их руки подталкивали и торопили меня. Кольцо давило мне на руку теплой тяжестью. Тяжестью возникающих чар, чар, готовящихся к внезапной вспышке. Мне надо было дотронуться до Бидди до того, как разразится эта вспышка. Я не знала, откуда мне это известно, но была абсолютно уверена, что кольцо нужно приложить к ее коже до того, как сотворится заклинание. Если я не успею, что-то будет утрачено.
Бидди вскарабкалась на ноги, хотя ее трехцветно-серые глаза еще были слегка несфокусированы, и она тяжело опиралась на стену. Мои ноги вспомнили наконец, как нужно двигаться, но в кольце уже росло давление, кольцо словно оживало на моей руке. Я побежала во весь дух, и Бидди испуганно распахнула глаза. О чарах она не знала, но понимала, что происходит что-то странное.
Я протянула к ней руку и она машинально потянулась ко мне. Она поймала мою ладонь как раз в миг, когда заклинание сработало. Будто весь мир задержал дыхание, будто остановились и время, и волшебство, а мы с Бидди оказались где-то по другую сторону от всего. Ни звука вокруг, даже биения моего собственного пульса. Она уставилась на меня огромными от испуга глазами, а может, огромными не от испуга, а от чего-то неведомого мне. Эти чары были не для меня, я была только сосудом для них. Я не знала, что происходит с Бидди. Я догадывалась, что это не больно, и что это к добру, но то, что она слышала сейчас, предназначалось только для ее ушей. Богиня говорила с ней, а я, проводник для магии, держала ее за руку, не слыша ни слова, потому что мне просто не нужно было знать, о чем они говорят.
Звуки вернулись с ощутимым хлопком. Перепад давления был достаточно заметным, чтобы мы пошатнулись, когда магия выпустила нас из своих объятий. Мы инстинктивно покрепче схватились за руки, словно только прикосновение плоти могло удержать нас от падения. Глаза Бидди были широко распахнуты, кожа – бледная от шока. Она была высокой и широкоплечей, и часть брони еще оставалась на ней. Перчатки, шлем и другие детали валялись на полу, как будто она начала разоблачаться задолго до того, как я к ней потянулась. Она была одета в остатки брони и в белье, которое даже сидхе должны надевать под металл. Ее короткие волосы были в беспорядке из-за шлема и из-за магии, отбросившей ее к стене. Она все равно была красива – ее красоту ничто не могло бы уничтожить – но я видывала ее и в лучшем состоянии. А по лицам мужчин, глазевших на нее, вы бы решили, что более желанной женщины, чем Бидди сейчас, на земле не существует.
Их лица были потрясенными, словно они видели что-то, мне недоступное. Зрелище женской красоты, которое лишило их дара речи, буквально оглушило и обездвижило. Эта магия была не для меня, потому что если б я была зачарована Бидди так же, как, казалось, были околдованы все они, я не смогла бы найти в этом длинном коридоре того, кто ей предназначался.
На миг я подумала, что это Дойль, и от этой мысли мое сердце сжалось, но я подумала так лишь потому, что его лицо не выглядело таким ошеломленным, как у остальных. На деле, оно выражало скорее подозрительность, словно он пытался определить, что же такое он видит, или, может, обоняет, потому что он принюхивался к воздуху. Мороз застыл у стены, но на его лице тоже не наблюдалось потрясения. Он казался злым, мрачным – но самим собой. Лицо Галена было таким же потерянным, как у остальных. Я поняла, что Мистраль видит то же, что и я, потому что он пошел по коридору, чуть опережая мой взгляд, как будто знал, что искать. Кольцо было на моей руке, но он был частью и одним из истоков магии, которая творилась сейчас.
Он приостановился возле Дойля и Мороза и оглянулся на меня, словно чтобы убедиться, что я их заметила. Я не понимала, почему это для него важно, но он удовлетворенно кивнул, убедившись, что я их видела.
Рис стоял в конце коридора, грустный, но не зачарованный. Я смотрела на каждого из мужчин по очереди с тем же гиперфокусом, что на Бидди в начале действия чар. Магия искала что-то определенное.
Китто скорчился у ног Риса, словно магия ударила по нему, и на лице его было то же потрясение, что и у остальных. Я думала, что ищу того, кто не будет захвачен этим воздействием, но Мистраль показал мне, что нужен, напротив, тот, на кого оно подействовало больше всего.
Мистраль остановился перед красочным сиянием крыльев Никки. Он протянул руку все еще коленопреклоненному мужчине. Никка взял руку, но его лицо – теперь я это видела ясно – было слепо к Мистралю, слепо ко всему, кроме того, что он видел в Бидди.
Его лицо никогда не казалось таким красивым, как сейчас – нежная, почти женственная красота, которая обычно дисгармонировала с широкими плечами и сложением шестифутового воина. Когда он спал, он мог быть таким мягким и нежным, каким был на самом деле, но бодрствуя, он всегда вынужден был быть тверже.
Мистраль поднял его на ноги, и Никка вдруг пришел в себя: в полном сознании, с мощной гладью груди, с огромными крыльями, сияющим многоцветьем обрамляющими его нежную красоту.
Признаюсь, на миг или два я почувствовала сожаление. Сожаление, что я его потеряю, что он никогда уже не украсит мою постель. Но этот эгоистичный импульс утонул в чувстве такого тепла, такого умиротворения, что я не могла уже жалеть. Нет, по-настоящему я не жалела. Лицо Никки, пока Мистраль вел его к нам, ясно показывало то, что я чувствовала, находясь с ним в постели. Он был слишком нежным для моих вкусов, и еще менее, гораздо менее, годился для вкусов королевы. Стань он королем, и единственное, что его ждало бы – это смерть.
Я посмотрела на Бидди, и в ее глазах увидела то же, что и в глазах Никки. Оба они видели в глазах друг друга целый мир – прекрасный, добрый, безопасный мир.
Мы вчетвером стояли в конце коридора, женщины напротив мужчин. Я думала, Бидди и Никка потянутся друг к другу, но они были недвижимы. Мы с Мистралем соединили их руки. Образ ребенка, которого я видела прежде, возник снова, но теперь он уже не был призрачным. Я видела улыбающееся личико с теплыми карими глазами Никки и черными кудрями Бидди. Я видела, как малыш смеется, я словно могла бы коснуться его по-детски округлой щечки. Я прижала ладонь с теплым кольцом на пальце к рукам Никки и Бидди, и большая рука Мистраля накрыла мою руку сверху. Мы связали их руки магией и слезами, которые я пролила. Я видела их ребенка, и знала, что он – настоящий, и все, что нужно, чтобы видение стало плотью – это позволить им быть вместе.
Мистраль будто подглядел мои мысли.
- Если королева им разрешит.
Я моргнула, глядя на него, когда мы отняли руки и позволили Никке и Бидди впервые обнять друг друга. Они поцеловались, сплетясь руками и телами, и первый их поцелуй закончился смехом.
Я нахмурилась, глядя на Мистраля. Слезы еще не высохли на моих щеках.
- Кольцо ожило. Она этого хотела. Во дворы возвращается жизнь.
Он печально покачал головой.
- Она больше хочет продолжения своей династии, чем процветания дворов. Будь все иначе, она бы давно уже сделала иной выбор.
Низкий голос Дойля донесся до меня:
- Мистраль прав.
Дойль подошел к нам, и я обвела их обоих хмурым взглядом:
- И что, она потребует, чтоб Никка оставался со мной, пока я не забеременею?
Они обменялись взглядами и одновременно кивнули. Мрачные выражения их лиц были слишком похожи для моего душевного комфорта.
- Самое малое, - сказал Мистраль вслух.
Я посмотрела на Никку и Бидди, равнодушных к нашим тревогам. Они прикасались друг к другу так, словно никогда прежде не видели женщину или мужчину, с легким удивлением, будто не могли поверить, что могут прикасаться вот так к этому человеку.
Я вздохнула, и будто ветер пробежал по коридору. Магия еще была здесь, еще наполняла предвкушением чуда все вокруг. Я ее чувствовала. Но, такая сильная – она была так хрупка! Я поняла, что кольцо, как и чаша, решило ожить, как прежде решило уснуть. Оно сочло тогда, что мы недостойны его магии. Если королева Андес не позволит Бидди и Никке быть вместе, магия снова может уйти, и уйти навсегда. Обрекая нас на смерть как народ - потому что боги не так часто дают второй шанс, прежде чем отвернуться и наградить своим благословением других. Нам достался этот второй шанс, и я не хотела, чтобы Андес пустила его на ветер.
Я сказала вслух, прежде чем успела подумать:
- Знала бы я, что мы застрянем в этих чудесах, я б не звонила в полицию. – Я встряхнула головой и попыталась придумать, как бы обойти одержимость королевы судьбой ее династии. Ничего не приходило на ум.
- Есть идея, - пожал плечами Рис, - но я не уверен, что она придется тебе по вкусу.
- Ну, Рис, с таким предисловием – как я смогу устоять? Давай, излагай.
- Если ты скажешь королеве, что хочешь получить в свою постель их обоих одновременно, она может согласиться.
- Да, - кивнул Дойль. – Может. Она сама так поступает довольно часто. – Он взглянул на меня серьезными черными глазами: - Это может изменить ее мнение о тебе к лучшему.
- В каком плане? – нахмурилась я.
- Сочтет более похожей на себя. Она ищет в тебе сходство с собой. Знаки родства, знак, что ты действительно кровь от ее крови.
Мороз согласно кивнул.
- Лично мне это не нравится, но ее это позабавит. Может сработать.
- Если Бидди на это пойдет, - усомнилась я, глядя на счастливую парочку.
- Чтобы быть с тем, с кем тебя связало кольцо, - сказал Мистраль, - сделаешь что угодно. Сделаешь все, только бы быть с твоей истинной любовью.
Печаль в его глазах была почти физически ощутима. Мне не нужно было спрашивать, чтобы понять, что когда-то кольцо нашло его истинную половинку, и что он потерял ее.
- Ну и хорошо, - сказала я. - Решено.
Мороз тронул меня за плечо и тут же уронил руку, словно не смел до меня дотронуться. Я взяла его руку и положила себе на плечо. Это заслужило мне грустную улыбку.
- Я знаю, что ты - не любительница женщин. С твоей стороны большая уступка, что ты будешь брать Бидди в постель ночь за ночью, пока они не зачнут ребенка.
Я сжала его ладонь.
- У них будет ребенок после первой же ночи. Я уверена. И даже королева не разлучит их, когда она забеременеет.
- Андес знает, что ты не любишь женщин, - заметил Дойль. – Она может настоять на том, чтобы видеть все собственными глазами.
Я вздохнула и пожала плечами.
- Ну что ж.
Дойль и Мороз оба уставились на меня.
- Мередит, - произнес Мороз, - ты действительно станешь устраивать для нее это представление?
- Я хочу, чтобы они были вместе, Мороз, и если на первый раз мне нужно будет к ним присоединиться и позволить королеве понаблюдать, пусть так.
- Когда ты предложишь это королеве? – спросил Дойль.
- После допроса свидетелей, и после того, как полиция нормально приступит к работе. И только если она не разрешит им просто стать парой.
Я одернула свою короткую юбку. Мне нужно было найти белье. Если ты сверкаешь на весь свет, это не прибавляет тебе авторитета у полиции.
- Полагаю, большинству из нас стоит переодеться, - сказал Дойль.
Я не смогла с собой справиться: я взглянула на его пах. В неярком свете ситтина понять что-то было трудно. Он хохотнул типично по-мужски:
- Черное прекрасно маскирует следы.
Мороз на миг распахнул свой серый пиджак, продемонстрировав пятно.
- А серое - нет.
Я недоуменно взглянула на них.
- Вы хотите сказать, что магия заставила кончить всех в коридоре?
- Всех, кто здесь был, - уныло сказал Рис. – Мы опоздали на какие-то секунды.
Здесь и там по коридору послышались голоса, подтверждающие высказывание Риса и проклинающие светлые тона своей одежды.
- Мы не можем все сразу отправиться переодеваться, - сказал Дойль. – Кому-то придется остаться и работать. Человеческая полиция уже едет, а это все отняло у нас немало времени.
Часов у меня не было; ни у кого не было, потому что в фэйри-лэнде часы вели себя странно. Так странно, что определять по ним время было бесполезно. В таком случае, как все узнавали, где и когда им надлежит быть? Прикидывали - и нередко теряли уйму времени, пижонски опаздывая.
- Ладно, раздели всех на партии, чтобы переоделись по очереди, и пусть кто-нибудь добудет мне свежее белье.
Мистраль поднял мои разорванные трусики.
- Боюсь, от этого пользы уже немного. Прости… - Он протянул их мне.
- Я не жалею, - улыбнулась я, снова прижимая его руку к шелку.
Сожаление в его глазах сменилось польщенным выражением. Рука сжалась на клочке ткани. Я заметила, что где-то посреди всех событий он нашел время привести в порядок свою одежду.
- Можно мне сохранить их как знак расположения моей леди?
- Можно, - кивнула я.
Он поднял руку к лицу в старомодном салюте, но выражение его глаз заставило меня вздрогнуть. Он улыбнулся и повернулся к своим людям, чтобы поднять их и раздать приказы.
Мороз отвернулся от меня. Я поймала его за руку:
- Что случилось?
- Ничего, мне нужно переодеться. – Но он не смотрел на меня. У Мороза бывали такие внезапные смены настроения. Было бы времени побольше, и я добилась бы ответа, но люди были уже на подходе, и мы ничего не успевали. Я пообещала себе выяснить, в чем загвоздка, если это у него не пройдет. Я надеялась, что это лишь мимолетное настроение.
- Пусти его, - сказал Дойль. – Ему нужно время, чтобы привыкнуть.
- К чему привыкнуть? – удивилась я.
Дойль улыбнулся, но улыбка вышла не очень веселой.
- Я объясню позже, если еще будет нужда, но сейчас нам стоит заняться допросами. Ты вызвала в ситтин полицию, принцесса, и мы должны подготовиться.
Он был прав, но я хотела знать, в чем дело. Не может быть, что в сексе с Мистралем – они оба видели, как я занимаюсь сексом с другими. Но если не в этом, то в чем? Я качнула головой, пригладила юбку и выбросила это из головы. У нас было нераскрытое преступление, если Богиня даст нам на него хоть немного времени. Я вряд ли могла распоряжаться стихийной магией, которая возвращалась к нам, но я могла хотя бы притвориться, что распоряжаюсь расследованием. Хотя тянущее чувство под ложечкой подсказывало мне, что я вряд ли распоряжаюсь что одним, что другим.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
(no subject)
Date: 2005-06-02 03:54 am (UTC)представляю, что будет дальше.
ЗЫ. Я тоже хочу, чтоб кольцо нашло мою половинку!((
(no subject)
Date: 2005-06-02 04:01 am (UTC)ЗЫ. А разве еще не нашло? =(
(no subject)
Date: 2005-06-02 04:05 am (UTC)(no subject)
Date: 2005-06-02 04:11 am (UTC)(no subject)
Date: 2005-06-02 04:14 am (UTC)