9 глава "Stroke of Midnight"
May. 31st, 2005 04:44 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aleineКоротенькая, написанная, видимо, по заказу общества защиты животных. ;)
Не знаю, когда в следующий раз доберусь до сети, а потому получайте сегодня две главы. В худшем случае нового не будет до понедельника. :(
ГЛАВА 9
ЧАСТЬ МУЖЧИН ПОШЛИ ПЕРЕОДЕВАТЬСЯ. ДРУГИЕ ОТПРАВИЛИСЬ поджидать полицейских к двери ситтина, потому что сами люди вход не нашли бы. Дверь не стояла на месте, и чужаков она не любила. Только магией можно было открыть дверь для смертной ноги, которая ни разу не переступала наш порог. Когда мы разбивались на партии, мы вдруг обнаружили потерю в наших рядах. В коридоре не было Онилвина. Он не пошел с Рисом – и не вернулся с ним, естественно. Он просто исчез. Он веками был подручным Селя. Мне не нравилось, что он исчез сразу после такого крупного магического происшествия. Я поневоле задумалась, не пошел ли он с доносом своему истинному хозяину, или кто там собирал вести для Селя в его тюремной камере.
Мы пробрались между двумя телами, все еще ожидающими прибытия полиции. За несколько шагов от большой кухонной двери я услышала крики и лай. Акцент Мэгги-Мэй от злости стал совсем жутким.
- Ты, че-ортов стра-аж, дуби-ина – вот ты кто! Убира-айся из моей кухни!
Маленькие терьеры точно повторяли интонации хозяйки.
- Да я и пытаюсь! – завопил мужской голос.
Мы подошли к двери как раз вовремя, чтобы увидеть, как чугунная сковородка размером с небольшой щит впечаталась в спину Онилвина. Тот пошатнулся, и другие горшки и кастрюли тут же повалили его на четвереньки. Медные и жестяные кастрюли сияли полированными боками, стукая его со всех сторон, но наибольший ущерб причиняли темные чугунные сковородки всевозможных размеров. Холодное железо - всеми признанное оружие против фэйри. Сидхе, может, и высшие из фэйри, но холодное железо действует и на нас.
Мэгги-Мэй стояла посреди смерча из кастрюлек, горшков, ковшиков, ложек, вилок и ножей, словно разъяренный коричневый снеговичок в центре стеклянного шарика, который только что встряхнула шаловливая ручонка. Снежинки в этом шарике были металлическими и весьма опасными. Ковши присоединились в атаке к горшкам и сковородкам. Онилвин уже лежал ничком, руками пытаясь прикрыть голову. Три фэйри-терьера то и дело порывались куснуть его. Самый толстый из псов вцепился в носок его сапога и пытался затрепать несчастное кожаное изделие до смерти.
Меч Онилвина валялся на полу возле большой черной плиты. Если вам взбредет в голову напасть на брауни, не делайте этого на их родной территории.
- Она превратилась в богарта! – крикнул Гален сквозь лязг металла.
Я внимательней вгляделась в лицо Мэгги. У всех брауни лица напоминают череп, потому что у них нет носа, только ноздри. Но если на лице у брауни появляется дьявольская ухмылка, как у скалящегося черепа – значит, они превратились в злобное создание, в богарта. Брауни способны за день сжать поле пшеницы или за ночь выстроить амбар. А что будет, если такая сила обратится на разрушение, безумное разрушение? В заброшенных уголках Шотландии до сих пор рассказывают о лэрде, который изнасиловал и убил крестьянскую девушку. Он не знал, что ее семья находится под опекой брауни. Сам лэрд и все, чем он владел, были разорваны на мелкие кусочки.
Мэгги-Мэй еще не совсем превратилась в богарта, но явно была на пути к этому.
- Нет, - подтвердил мое наблюдение Дойль, - еще нет, но нам необходимо отвлечь ее, пока в дело не пошли ножи.
- Вот стыдобища, - сказал Рис, глядя на Онилвина. Я с ним полностью согласилась, но истинные богарты становятся частью слюа, злого Воинства, и перестают принадлежать к собственно Неблагому двору. Мэгги-Мэй заслуживала лучшей доли, что бы я ни думала об Онилвине.
Рис громко крикнул:
- Мэгги-Мэй, это Рис! Ты за мной посылала, помнишь?
Ложки взвились и полетели к ковшам, остались только здоровенные железные вилки, которыми можно было бы ухватить целый бычий бок, и ножи. Мы могли опоздать.
Я выкрикнула единственное, что пришло мне в голову. Может, это и приведет ее в чувство:
- Тетушка Мэгги, что тебя так расстроило?
Горшки начали замедляться и оседать, как тяжелые снежные хлопья под мягким ветерком. Ветерок, на редкость разумный, выстроил их ровными рядами на громоздком деревянном столе.
- Чево ты га-аваришь? – спросила она с подозрением.
- Я спрашиваю, тетушка Мэгги, что тебя расстроило?
Она нахмурилась.
- Я тебе не тетушка Мэгги, девочка.
- Ты сестра моей прабабушки по материнской стороне. А значит, я твоя внучатая племянница.
Вид у нее был по-прежнему недовольный, но она медленно кивнула и сказала:
- Айе, это правда. Но ты – принцесса сидхе, какая б там кровь ни текла в твоих жилах. Сидхе нас за родичей не держат.
- Почему? – спросила я удивленно.
Она потерла безносое личико заросшими шерстью пальцами и нахмурилась еще больше.
- Принцесса Мередит, тебе нужно думать, с кем говоришь и кто тебя слышит. – Она многозначительно посмотрела на Онилвина, с трудом поднимающегося на ноги. По его бледной коже текла кровь.
- Да, он приспешник Селя. Но Сель знает мою родословную.
- О крови в своих жилах сидхе знают только то, что они хотят знать. – По мере того, как она успокаивалась, акцент пропадал. Произношение как у жителя Среднего Запада, интонации как у телевизионного диктора. Она специально работала над голосом, чтобы общаться по телефону с другими любителями фэйри-терьеров в Америке и по всему миру. Новую породу терьеров, официально признанную Всеамериканской кинологической ассоциацией, вряд ли выведешь, если никто не может понять, что ты говоришь.
- Если я отрекусь от родства, я не перестану быть тем, что я есть, - сказала я. – Это мне не прибавит ни дюйма роста, и ни капельки красоты.
- А хоть и так, - согласилась Мэгги, разглаживая ладошками совершенно бесформенное платье. – Но не кровь брауни приведет тебя на трон.
Я потянулась к большой чугунной сковороде, приземлившейся на стол. И взялась рукой за ее холодную металлическую ручку. Для меня это был всего лишь инертный металл. Я подняла тяжеленную сковороду, перехватив ручку для баланса.
- Зато кровь брауни позволяет мне такие фокусы.
Она прищурилась:
- Айе, или человеческая.
- Или человеческая, - согласилась я.
Онилвин покачнулся и снова повалился на колени. Был бы он человеком, наверное, не выжил бы.
- С чего это ты и твои собаки на него напустились? – спросила я.
Двое терьеров уже терлись у ее ног, но толстяк все еще рычал на Онилвина. Тут я увидела, что собака не была толстой, она была беременна. Сука на сносях, с таким тяжеленным животом, что на зов Мэгги она пошла, переваливаясь с боку на бок.
- Дульчи подошла понюхать его ногу, - объяснила Мэгги. – Она слегка порычала на него. Она бы не укусила, никогда. – Ее узкие сильные ладошки сжались в кулаки. Ей приходилось сдерживать себя усилием воли. – Он пнул ее, а у нее в животе полно щенков. Он пнул мою собаку!
Мое самое первое воспоминание – как я сижу в небольшом темном буфете среди пищащих щенков. Один из щенков такой большой, что не умещается у меня на коленях. Огромная собака сидит перед тонкой линией света, пробивающейся через занавеску, закрывающую вход в наше убежище. Я до сих пор помню как наяву шелковистую шерсть щенков фэйри-терьеров и эту собаку на страже. Мой отец как-то рассказал мне о событии, которого полуторагодовалая я не запомнила. Тогда моего отца отозвали куда-то вместе с Баринтусом, и он оставил меня под присмотром Мэгги-Мэй. Стольник королевы неожиданно зашел в кухню проверить какие-то блюда для вечернего банкета. Если бы королева узнала, что отец спрятал меня в кухне, мне не довелось бы больше увидеть белый свет.
Я заползла в буфет вместе со щенками и их матерью, как делала частенько. Я была с ними очень ласкова и осторожна даже в том возрасте, как говорила мне Мэгги. Когда вошел стольник, она только задернула занавеску, спрятав и меня, и щенков. Стольник не поверил, что там лишь щенки и попытался взглянуть – и сука цапнула его за руку. Она охраняла своих детей и меня.
Вплоть до сего дня запах и ощущение теплой шкурки терьеров дарят мне чувство покоя. Не знаю, что бы я сделала или сказала Онилвину о его поведении, но он нарвался сам.
Рис и Гален заорали хором:
- Нет!
Я уловила движение Дойля и остальных, но я была ближе всех к Онилвину, когда он взмахнул рукой и призвал свою магию, направив ее в Мэгги-Мэй.
Я ничего не успела подумать, я просто среагировала. Моя ладонь все еще лежала на ручке сковороды. Я ударила его прямо в лицо со всей силой, на какую была способна моя правая рука. Я не так сильна, как чистокровные сидхе, или даже как брауни, но я могу пробить дыру в дверце машины и при этом не пораниться. Я как-то это проделала, чтобы впечатлить одного несостоявшегося грабителя.
Из-под сковородки во все стороны брызнула алая кровь. Онилвин свалился на бок, тонко взвыв. Нос у него стал похож на раздавленный помидор; кровь мешала видеть, что еще я ему повредила.
В комнате образовалась гулкая тишина. Думаю, я удивила всех, включая саму себя.
Рис покачал головой, присев над поверженным мужчиной:
- Да-а, ты его и впрямь невзлюбила, а?
- Да, - твердо заявила я, и поняла, что даже мысль о том, что Онилвин до меня дотронется, вызывала тошноту. Он был одним из главных моих мучителей во времена моего детства. Я все еще достаточно ненавидела Селя и его прихлебателей, чтобы при виде изуродованного лица Онилвина чувствовать исключительно удовлетворение. Даже жаль, что он исцелится.
Маленькая сука, которую он пнул, подбежала к нему, рыча. Она нюхнула его кровь и громко чихнула, как от противного запаха. Она повернулась к Онилвину задом и поскребла пол лапами, обдав мужчину душем из крови – вызывающий жест, жест доминанта. Потом она вернулась к своей и хозяйке и все три терьера сели рядком у ног Мэгги – три улыбающихся морды, три крутящихся хвоста. Мэгги-Мэй улыбнулась мне, обнажив крупные желтые зубы.
- Ох, а-ах… Ты точно нам родня.
Я кивнула и протянула ей окровавленную сковородку.
- Ага, родня. – Я ей улыбнулась, и она зашлась в смехе. Она обвила меня руками, крепко сжала. Я удивилась сперва, но почти тут же обняла ее так же сильно. Наконец есть кто-то, кто обнимает меня без всякой задней мысли. Просто так. Без причины - просто потому, что это приятно. В последнее время мне явно недоставало таких объятий.
Не знаю, когда в следующий раз доберусь до сети, а потому получайте сегодня две главы. В худшем случае нового не будет до понедельника. :(
ГЛАВА 9
ЧАСТЬ МУЖЧИН ПОШЛИ ПЕРЕОДЕВАТЬСЯ. ДРУГИЕ ОТПРАВИЛИСЬ поджидать полицейских к двери ситтина, потому что сами люди вход не нашли бы. Дверь не стояла на месте, и чужаков она не любила. Только магией можно было открыть дверь для смертной ноги, которая ни разу не переступала наш порог. Когда мы разбивались на партии, мы вдруг обнаружили потерю в наших рядах. В коридоре не было Онилвина. Он не пошел с Рисом – и не вернулся с ним, естественно. Он просто исчез. Он веками был подручным Селя. Мне не нравилось, что он исчез сразу после такого крупного магического происшествия. Я поневоле задумалась, не пошел ли он с доносом своему истинному хозяину, или кто там собирал вести для Селя в его тюремной камере.
Мы пробрались между двумя телами, все еще ожидающими прибытия полиции. За несколько шагов от большой кухонной двери я услышала крики и лай. Акцент Мэгги-Мэй от злости стал совсем жутким.
- Ты, че-ортов стра-аж, дуби-ина – вот ты кто! Убира-айся из моей кухни!
Маленькие терьеры точно повторяли интонации хозяйки.
- Да я и пытаюсь! – завопил мужской голос.
Мы подошли к двери как раз вовремя, чтобы увидеть, как чугунная сковородка размером с небольшой щит впечаталась в спину Онилвина. Тот пошатнулся, и другие горшки и кастрюли тут же повалили его на четвереньки. Медные и жестяные кастрюли сияли полированными боками, стукая его со всех сторон, но наибольший ущерб причиняли темные чугунные сковородки всевозможных размеров. Холодное железо - всеми признанное оружие против фэйри. Сидхе, может, и высшие из фэйри, но холодное железо действует и на нас.
Мэгги-Мэй стояла посреди смерча из кастрюлек, горшков, ковшиков, ложек, вилок и ножей, словно разъяренный коричневый снеговичок в центре стеклянного шарика, который только что встряхнула шаловливая ручонка. Снежинки в этом шарике были металлическими и весьма опасными. Ковши присоединились в атаке к горшкам и сковородкам. Онилвин уже лежал ничком, руками пытаясь прикрыть голову. Три фэйри-терьера то и дело порывались куснуть его. Самый толстый из псов вцепился в носок его сапога и пытался затрепать несчастное кожаное изделие до смерти.
Меч Онилвина валялся на полу возле большой черной плиты. Если вам взбредет в голову напасть на брауни, не делайте этого на их родной территории.
- Она превратилась в богарта! – крикнул Гален сквозь лязг металла.
Я внимательней вгляделась в лицо Мэгги. У всех брауни лица напоминают череп, потому что у них нет носа, только ноздри. Но если на лице у брауни появляется дьявольская ухмылка, как у скалящегося черепа – значит, они превратились в злобное создание, в богарта. Брауни способны за день сжать поле пшеницы или за ночь выстроить амбар. А что будет, если такая сила обратится на разрушение, безумное разрушение? В заброшенных уголках Шотландии до сих пор рассказывают о лэрде, который изнасиловал и убил крестьянскую девушку. Он не знал, что ее семья находится под опекой брауни. Сам лэрд и все, чем он владел, были разорваны на мелкие кусочки.
Мэгги-Мэй еще не совсем превратилась в богарта, но явно была на пути к этому.
- Нет, - подтвердил мое наблюдение Дойль, - еще нет, но нам необходимо отвлечь ее, пока в дело не пошли ножи.
- Вот стыдобища, - сказал Рис, глядя на Онилвина. Я с ним полностью согласилась, но истинные богарты становятся частью слюа, злого Воинства, и перестают принадлежать к собственно Неблагому двору. Мэгги-Мэй заслуживала лучшей доли, что бы я ни думала об Онилвине.
Рис громко крикнул:
- Мэгги-Мэй, это Рис! Ты за мной посылала, помнишь?
Ложки взвились и полетели к ковшам, остались только здоровенные железные вилки, которыми можно было бы ухватить целый бычий бок, и ножи. Мы могли опоздать.
Я выкрикнула единственное, что пришло мне в голову. Может, это и приведет ее в чувство:
- Тетушка Мэгги, что тебя так расстроило?
Горшки начали замедляться и оседать, как тяжелые снежные хлопья под мягким ветерком. Ветерок, на редкость разумный, выстроил их ровными рядами на громоздком деревянном столе.
- Чево ты га-аваришь? – спросила она с подозрением.
- Я спрашиваю, тетушка Мэгги, что тебя расстроило?
Она нахмурилась.
- Я тебе не тетушка Мэгги, девочка.
- Ты сестра моей прабабушки по материнской стороне. А значит, я твоя внучатая племянница.
Вид у нее был по-прежнему недовольный, но она медленно кивнула и сказала:
- Айе, это правда. Но ты – принцесса сидхе, какая б там кровь ни текла в твоих жилах. Сидхе нас за родичей не держат.
- Почему? – спросила я удивленно.
Она потерла безносое личико заросшими шерстью пальцами и нахмурилась еще больше.
- Принцесса Мередит, тебе нужно думать, с кем говоришь и кто тебя слышит. – Она многозначительно посмотрела на Онилвина, с трудом поднимающегося на ноги. По его бледной коже текла кровь.
- Да, он приспешник Селя. Но Сель знает мою родословную.
- О крови в своих жилах сидхе знают только то, что они хотят знать. – По мере того, как она успокаивалась, акцент пропадал. Произношение как у жителя Среднего Запада, интонации как у телевизионного диктора. Она специально работала над голосом, чтобы общаться по телефону с другими любителями фэйри-терьеров в Америке и по всему миру. Новую породу терьеров, официально признанную Всеамериканской кинологической ассоциацией, вряд ли выведешь, если никто не может понять, что ты говоришь.
- Если я отрекусь от родства, я не перестану быть тем, что я есть, - сказала я. – Это мне не прибавит ни дюйма роста, и ни капельки красоты.
- А хоть и так, - согласилась Мэгги, разглаживая ладошками совершенно бесформенное платье. – Но не кровь брауни приведет тебя на трон.
Я потянулась к большой чугунной сковороде, приземлившейся на стол. И взялась рукой за ее холодную металлическую ручку. Для меня это был всего лишь инертный металл. Я подняла тяжеленную сковороду, перехватив ручку для баланса.
- Зато кровь брауни позволяет мне такие фокусы.
Она прищурилась:
- Айе, или человеческая.
- Или человеческая, - согласилась я.
Онилвин покачнулся и снова повалился на колени. Был бы он человеком, наверное, не выжил бы.
- С чего это ты и твои собаки на него напустились? – спросила я.
Двое терьеров уже терлись у ее ног, но толстяк все еще рычал на Онилвина. Тут я увидела, что собака не была толстой, она была беременна. Сука на сносях, с таким тяжеленным животом, что на зов Мэгги она пошла, переваливаясь с боку на бок.
- Дульчи подошла понюхать его ногу, - объяснила Мэгги. – Она слегка порычала на него. Она бы не укусила, никогда. – Ее узкие сильные ладошки сжались в кулаки. Ей приходилось сдерживать себя усилием воли. – Он пнул ее, а у нее в животе полно щенков. Он пнул мою собаку!
Мое самое первое воспоминание – как я сижу в небольшом темном буфете среди пищащих щенков. Один из щенков такой большой, что не умещается у меня на коленях. Огромная собака сидит перед тонкой линией света, пробивающейся через занавеску, закрывающую вход в наше убежище. Я до сих пор помню как наяву шелковистую шерсть щенков фэйри-терьеров и эту собаку на страже. Мой отец как-то рассказал мне о событии, которого полуторагодовалая я не запомнила. Тогда моего отца отозвали куда-то вместе с Баринтусом, и он оставил меня под присмотром Мэгги-Мэй. Стольник королевы неожиданно зашел в кухню проверить какие-то блюда для вечернего банкета. Если бы королева узнала, что отец спрятал меня в кухне, мне не довелось бы больше увидеть белый свет.
Я заползла в буфет вместе со щенками и их матерью, как делала частенько. Я была с ними очень ласкова и осторожна даже в том возрасте, как говорила мне Мэгги. Когда вошел стольник, она только задернула занавеску, спрятав и меня, и щенков. Стольник не поверил, что там лишь щенки и попытался взглянуть – и сука цапнула его за руку. Она охраняла своих детей и меня.
Вплоть до сего дня запах и ощущение теплой шкурки терьеров дарят мне чувство покоя. Не знаю, что бы я сделала или сказала Онилвину о его поведении, но он нарвался сам.
Рис и Гален заорали хором:
- Нет!
Я уловила движение Дойля и остальных, но я была ближе всех к Онилвину, когда он взмахнул рукой и призвал свою магию, направив ее в Мэгги-Мэй.
Я ничего не успела подумать, я просто среагировала. Моя ладонь все еще лежала на ручке сковороды. Я ударила его прямо в лицо со всей силой, на какую была способна моя правая рука. Я не так сильна, как чистокровные сидхе, или даже как брауни, но я могу пробить дыру в дверце машины и при этом не пораниться. Я как-то это проделала, чтобы впечатлить одного несостоявшегося грабителя.
Из-под сковородки во все стороны брызнула алая кровь. Онилвин свалился на бок, тонко взвыв. Нос у него стал похож на раздавленный помидор; кровь мешала видеть, что еще я ему повредила.
В комнате образовалась гулкая тишина. Думаю, я удивила всех, включая саму себя.
Рис покачал головой, присев над поверженным мужчиной:
- Да-а, ты его и впрямь невзлюбила, а?
- Да, - твердо заявила я, и поняла, что даже мысль о том, что Онилвин до меня дотронется, вызывала тошноту. Он был одним из главных моих мучителей во времена моего детства. Я все еще достаточно ненавидела Селя и его прихлебателей, чтобы при виде изуродованного лица Онилвина чувствовать исключительно удовлетворение. Даже жаль, что он исцелится.
Маленькая сука, которую он пнул, подбежала к нему, рыча. Она нюхнула его кровь и громко чихнула, как от противного запаха. Она повернулась к Онилвину задом и поскребла пол лапами, обдав мужчину душем из крови – вызывающий жест, жест доминанта. Потом она вернулась к своей и хозяйке и все три терьера сели рядком у ног Мэгги – три улыбающихся морды, три крутящихся хвоста. Мэгги-Мэй улыбнулась мне, обнажив крупные желтые зубы.
- Ох, а-ах… Ты точно нам родня.
Я кивнула и протянула ей окровавленную сковородку.
- Ага, родня. – Я ей улыбнулась, и она зашлась в смехе. Она обвила меня руками, крепко сжала. Я удивилась сперва, но почти тут же обняла ее так же сильно. Наконец есть кто-то, кто обнимает меня без всякой задней мысли. Просто так. Без причины - просто потому, что это приятно. В последнее время мне явно недоставало таких объятий.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
(no subject)
Date: 2005-05-31 10:54 am (UTC)(no subject)
Date: 2005-06-01 01:56 am (UTC)Следующая - длиннее. А еще там даже Дойль ведет себя по-дурацки... Ну ладно, не буду спойлерить. ;) Может, завтра удастся выложить.